— Ну что вы решили, товарищ Чапыра?

А что я решил? Совхоз конечно. Он же возле Черного моря, а мне как раз туда дорога. Или с контрабандой уйду или на теплоходе каком экскурсионном. Вот Юров подгадал, так подгадал. В милицию же мне нельзя, вдруг их сотрудников из страны в турпоездки не выпускают.

— Первое, — решительно сказал я, — я выбираю совхоз!

— Почему? — удивился Шафиров, — в органах у тебя зарплата будет в два раза выше, чем в совхозе. И не забывай о льготах, — пояснил он.

Юров сидел, хлопал глазами и явно не понимал, чего это я туплю.

— Деньги — это не главное, — заявил я.

— Альберт, поясни, пожалуйста, чем ты руководствуешься при принятии этого решения? — встрял декан, тоже выглядевший озадаченным.

— Всегда мечтал о море, — честно ответил я.

— Что за мальчишество! — разозлился Шафиров, — Ты, Чапыра, уже взрослый мужик, а значит должен принимать рациональные решения и совершать здравые поступки. В следователи пойдешь! Я все сказал!

— К тому же Совхоз предлагает мне полдома, — будто не слыша полковника продолжил я гнуть свою линию, — а МВД лишь место в общежитии. Свое жилье для меня является очень важным фактором.

— Чапыра, ты меня вообще слышишь? — взревел Шафиров. — Я сказал, в следственный отдел пойдешь! А о квартире не переживай — в очередь станешь и через несколько лет уже получишь, — добавил он уже примирительно.

— А зачем тогда этот фарс с выбором? — спросил я, устремляя свой печальный и растерянный взор на ректора.

— Думали, ты нормальный человек и оценишь жест с возможностью выбора со стороны комиссии, но выберешь более выгодное предложение. Обычная практика, — пожав плечами, ответил тот.

— Для меня более выгодное предложение — совхоз, — не уступал я, стараясь не повышать голос и никого не оскорбить. — Я хочу жить на море. Иметь свой дом. Уважаемые члены комиссии, я сделал свой выбор и прошу его учесть.

— А я вам говорил, что он неуправляем, — бросил реплику со своего места Юров.

— Чапыра! — гаркнул, вновь выйдя из себя, полковник, — Ты здесь не умничай! Я тебе не интеллигентный Роман Олегович! У меня не забалуешь! Сказал в следователи — значит в следователи! Я не потерплю неподчинения!

— Я не согласен! — упорствовал я. — И прошу внести мое несогласие в протокол заседания. — Я повернулся в сторону секретаря — женщины, что меня пригласила в аудиторию и, которая все заседание постоянно вела записи в протоколе.

— А твоего согласия и не требуется, — заметил ректор, — ты ведь, надеюсь, читал Положение?

«Надо было в сандалиях и трусах прийти», — думал я, уныло плетясь к выходу.