— Сколько? — спросил я

— Пятьдесят рублей в месяц.

— Понятно. Едем смотреть вторую? — предложил я.

— Мне импонирует ваша лаконичность, — рассмеялся Эдмунд отрывистым смехом.

Второй дом оказался хрущевкой. Квартира здесь находилась на третьем этаже и тоже была двухкомнатной. Крохотная кухня, но тоже с газовой плитой, меньшего размера санузел и комнаты, причем они были смежными. Обстановка оказалась более чем скромной. Мебель была хоть и целая, но явно не новая.

— Двадцать пять рублей, — упреждая мой вопрос, произнес маклер.

— Понятно. Эта, — решился я.

— Хороший выбор, — похвалил меня Эдмунд. — Я бы выбрал эту же. Не так привлекает внимание, — он загадочно улыбнулся.

— А я могу здесь мебель сменить? — спросил я то, что меня сейчас интересовало, проигнорировав его намеки. Все-таки кое-что от привередливости со мной осталось.

— Можете, но на равнозначную или более дорогую, — не стал вредничать маклер, сразу же дав добро на смену обстановки. — Но эту не выбрасывайте. Мне наберите, я приеду и заберу, — при этих словах он протянул мне блокнотный лист с номером телефона.

— Договорились, — я тоже не из вредных.

— Если хотите, можете и новые обои поклеить, — предложил мне Эдмунд.

— Старые тоже вам вернуть? — уточнил я.

Эдмунд вновь рассмеялся своим отрывистым смехом.

— Ключи сразу заберете? — спросил он, делая намек на оплату.

— Да, сразу. Сколько с меня?

— С вами приятно было иметь дело, — приподняв шляпу, сообщил мне Эдмунд, — звоните, если что.

— Обязательно, — заверил я его, и мы распрощались.

Отступление

Начальник следственного отдела возвращался с совещания в свой кабинет. Он был хмур, не реагировал на приветствия встреченных в коридоре коллег и то и дело ускорял шаг, чтобы быстрее оказаться в конечной точке маршрута. Головачев жутко хотел курить. Почти час начальник ОВД, полковник Мохов не выбирая выражения требовал от него и начальника уголовного розыска майором милиции Лусенко усилить работу по раскрытию преступлений.

Лусенко как всегда крутился как уж на сковороде и жестикулировал руками как мельница лопастями, выгораживая своих оперов, то есть уже инспекторов, но так называть своих подчиненных Лусенко категорически отказывался.

— Почему нет взаимодействия со следственным отделом?! — напирал на него Мохов, игнорируя его изворотливость и желание свалить всё на кого угодно лишь бы отвести от себя начальственный гнев.

— Да с кем там взаимодействовать-то?! С этим Кривощековым что ли? — не менее эмоционально отвечал Лусенко. Он вместе со стулом развернулся к Головачеву и, ухмыляясь тому в лицо, заявил. — Так вы, Илья Юрьевич, расписание повесьте в какие часы он у вас бывает трезв. А то мои опера как ни зайдут, он все на раскладушке дрыхнет, — руки Лусенко при этом изобразили несколько незамысловатых фигур, а в конце монолога начальник угро всхрапнул.