Кабинет Великого визиря Османской империи
Великолепие. Это слово описывает все, от резных, инкрустированных золотом дверей до дальней стены, украшенной искусными картинами с изображением величайших городов мира. Париж, Лондон, Мадрид, Вена. Всевышний не одобряет изображения людей, но никто не запрещает рисовать города. Те самые, где и делается большая политика, решаются важнейшие для империи вопросы могущества и процветания. Говорят, в Европе принято сидеть на высоченных стульях за огромными столами. Смешные. Зачем все это, если так удобно развалиться на низком мягчайшем диване, обитом нежнейшим атласом. Дуб и граб, орех и вишня, причудливо смешанные в интерьере, и, разумеется, ароматный сандал, лишь немногим уступающий в цене золоту. Все завораживает, каждое мгновение напоминает о значимости хозяина – ближайшего и доверенного слуги великого султана.
Правда, трое предшественников в этой должности не продержались и года, визирь отлично помнит их посиневшие лица в те сладчайшие моменты, когда первый садовник султана, могучий и, в общем-то, незлобный человек, затягивал на их шеях удавку. Первому, второму и третьему, с интервалами меньше года. Помощники держали бедолаг за руки, чтоб не слишком дрыгались, садовник душил, а султан, прежний, дядя нынешнего, подходил вплотную к умирающим и пристально смотрел им прямо в глаза. Жалко было несчастных? Да ни разу! Все просто: не лезь вперед – проживешь дольше. А если уж вылез – не обижайся, Хафиз Давуд-паша не терпит конкурентов.
Кажется, молодой султан казнями не увлекается? Так это и хорошо, меньше шансов самому с садовником познакомиться. Близко. А стало быть, будем пользоваться своим положением. С наслаждением, надо сказать, пользоваться. Вот на этой самой тахте усесться поудобнее, почти развалиться, подложив побольше подушек под спину, и можно командовать.
– Эй, кто там!
Кто-кто, секретарь, естественно.
– Реис уль-кюттаб[2] просит аудиенции, о великий!
Вот так, именно просит, униженно, мог бы добавить. Выпороть нахала? Да ладно, простим в честь хорошего настроения. А посетитель, министр иностранных дел, как говорят гяуры, пусть входит. Послушаем. Но отвечать? Еще чего, достаточно легкого кивка, чтобы секретарь пулей вылетел из кабинета.
И еще через мгновенье вошел худенький человечек, вертлявый и суетливый. Но толковый, великий визирь сам его присмотрел и на завидную должность определил:
– Чего хотел, Ибшир?
– В Стамбул прибыл виконт д'Оффуа, будет первым секретарем посольства Галлии. Вторым первым секретарем, я хочу сказать. Первый-то первый…