В конце концов, Джамиль заговорил. Нормальным голосом, показавшимся всем в этом проклятом туннеле громовым.
– Дошли. Теперь ждать. Я идти. Договариваться.
– Нам не нужен корабль, идущий в Европу. Боюсь, их на выходе будут досматривать, нас искать, – уточнил д'Оффуа. Может, и зря он так о де Лангре думает, но осторожность лишней не бывает. Это в Клиссоне только что не палками в курсантов вколачивалось.
Джамиль не ответил, также бесшумно открыл дверь и выскользнул наружу. Наверняка кивнув в знак согласия, хотя в темноте этого видно не было.
Глава 10
Вернулся… да кто знает, когда вернулся. Хорошо, хоть не сбежал.
– За мной.
Очень информативно и обнадеживающе. Но пошли. Когда вышли из проклятого туннеля, слегка опьянели от свежего морского воздуха, пусть и сдобренного обычной портовой вонью дегтя, несвежей рыбы и дыма костра, который кто-то жег неподалеку. А лунный свет показался ярким, почти что солнечным.
– Не отставать, быстрее.
Джамиль повел какими-то зигзагами между амбаров, складов, огромных штабелей бочек и куч чего-то, что в темноте невозможно было определить. Наконец вышли к пустынному пирсу.
– Вот он, наш корабль. – Указал на небольшое двухмачтовое судно, пришвартованное к мощным кнехтам. – Идти в Триполи.
Отлично! Этот город был в списке де Камбре, там есть к кому обратиться за помощью.
С судна спущен трап, а над трапом на берегу установлена арка, приветствующая прибывших в Стамбул путешественников. На самом деле, это д'Оффуа знал еще по прошлогодней поездке в Тунис, ее назначение – определять европейских магов, въезд которых в пределы Османской империи запрещен под страхом смерти. Но на обычного дворянина, способного лишь на слабые заклятья, она не среагирует. Наверное. А потому:
– Пошли.
– Стоять. – Слуга крепко схватил господина за плечо. – Ждем.
Чего? А, понятно. К пирсу причалила шлюпка. Только после того как рулевой, встав на банку[3] , махнул рукой, Джамиль скомандовал:
– Вперед, туда, быстро.
Все в шлюпку не поместились, поэтому первыми уехали д'Оффуа с женой и Сальва, как заложница. А что делать? Слуга, конечно, человек верный, но все же человек, значит, жадность присуща и ему. Кто знает, когда она возьмет верх.
Шлюпка обошла корабль, подплыла к противоположному, скрытому от пирса борту, с которого гостеприимно свисала веревочная лестница. Для мужчины – нормально, да и не впервой.
Д'Оффуа поднялся на борт, его встретил широкоплечий и пузатый бородач в меховой куртке, делавшей моряка просто огромным.
– Деньги с собой? Тысяча акче, – произнес он на османском. Все верно, вначале оплата.