Пришлось выйти в приемную, предупредить секретаря, что будет работать с важными документами, по каковой причине никого не допускать в кабинет до особого распоряжения. Потом аккуратно запереть дверь, в целях сохранения секретности, разумеется, и уже тогда приступить. Выпустить на волю накопившуюся ярость!
Первым в полет отправился дорогущий и тяжеленный древний фолиант на непонятном языке, недавно подаренный кастильским коллегой. К новому году, точно. Листов на пятьсот, в обложке, обтянутой бархатом и украшенной золотыми, кажется, хотя и не точно, накладками. Кило на двадцать, не меньше. В кабинет его внесли двое гвардейцев, прибывших с доном… как его… неважно, с доном, короче, и с видимым облегчением водрузили на угол стола. Там он и лежал никем не тронутый, поскольку руки до этого чуда у господина посла до сих пор не доходили. Зато теперь дошли. Пожилой мужчина метнул его словно из катапульты. Грохот, стена дрогнула, но, к счастью, устояла. Уф-ф, вроде бы полегчало.
Что еще? Папка для бумаг, рассыпавшихся в конце полета не хуже карнавальных конфетти, бронзовое пресс-папье, оставившее на многострадальной стене внушительную отметину. Бутылка… Сейчас! У нее есть лучшее применение в этой скучной стране, где вина днем с огнем не достать, только из Европы привезти. По цене ого-го какой. В общем, стены красить им не следует, а следует налить в бокал и выпить неторопливо, думая о прекрасном, а не об этом новом сотруднике. Д'Оффуа, черт бы его побрал! Ведь предупреждал же старый приятель, референт в Департаменте внешних сношений, что должен приехать человек, от которого не следует ждать дипломатических побед, только неприятностей, причем самых разнообразных. Их и ждали, но не настолько же быстро! Нет его, видите ли, до сих пор на работе. Он вообще работать собирается?!
Новый сотрудник прибыл в Стамбул во вторник, среду и четверг работал с раннего утра и до позднего вечера, приятно удивляя своей усидчивостью прочих сотрудников посольства. И то сказать, страна новая, на родину непохожая совершенно, да и опыта дипломатической работы у господина д'Оффуа, как выяснилось, не было вовсе. Да, что-то он знал, многое так и вовсе прекрасно, не раз удивив коллег дословным цитированием всяческих наставлений и инструкций. Ходячий справочник, одно слово. Только этого слишком мало. Надо знать визирей, главных султанских жен и евнухов, имеющих подчас власть не меньшую, чем визири. Их вкусы и интересы, помимо золота, естественно, о котором здесь, как, впрочем, и в Галлии мечтают поголовно все. Кто с кем дружит и против кого, кто кого ненавидит и почему, кто кого боится и так далее. Всю ту пакость, что зовется высокой политикой. Без этого – никуда.