Отряд подъехал к оазису, когда солнце скрылось за горизонтом и почти сразу, как обычно в пустыне, небо почернело. Но полная луна давала достаточно света, чтобы никто из караванщиков не почувствовал себя в безопасности. Вперед выехал один из кочевников, по-видимому – главарь. Или вождь, или как там у них называется? Командир? Он, как и все, был закутан в темную, казавшуюся в лунном свете черной ткань, ничем внешне не отличаясь от своих соратников.

– Кто ведет караван? – спросил он хриплым голосом. Спросил спокойно, как если бы интересовался дорогой к ближайшей чайхане.

– Я. – Ибрагим сделал шаг вперед.

Быстрый взгляд на худого седобородого старика.

– Мне знакомо твое лицо. Мы встречались раньше?

Отличный вопрос? Встречался ли ты с человеком, чье собственное лицо укутано так, что видно только глаза.

– Я не знаю, господин, я давно вожу караваны, мне приходилось встречаться со многими, всех не упомнишь.

И нет желания помнить, век бы вас никого не видеть! – Но это только в мыслях, сохраняя на лице вежливую улыбку. И не смотреть в глаза! Не дай Всевышний, решит, что ты готов бросить вызов.

Кочевник неторопливо, подчеркнуто медленно осмотрел стоянку, задержал взгляд на д'Оффуа и его спутниках, державших руки на оружии.

– О как! Кажется, здесь не все рады нас видеть. Кажется, кто-то даже не прочь с нами сразиться. Отлично! Мужчине в радость добрая схватка! – И потянул из ножен широкий и тяжелый меч. Конный против пешего, действительно, что может быть веселее.

Казалось, что все, ближайшие к главарю всадники лихо подняли коней на дыбы, положили руки на рукояти мечей. Последняя схватка?! Или?

Откуда-то из задних рядов галопом вылетел еще один кочевник, ничем не отличимый от прочих, подскочил к главарю, что-то тихо сказал.

И случилось чудо! Да, настоящее чудо, а как еще назвать произошедшее: после краткой заминки главарь соскочил на землю, не отводя взгляда от д'Оффуа, откинул закрывавший лицо платок и широко улыбнулся – в холодном лунном свете белозубая улыбка выглядела зловеще, но голос прозвучал вполне дружелюбно.

– Впрочем, воинам не следует хвататься за мечи без серьезной причины, а ее сейчас и нет вовсе. Места для стоянки здесь хватит для всех, а завтра мы разъедимся, сохранив добрую память друг о друге.

Кочевник подошел почти вплотную, потянул правую руку, а левую отвел в сторону, готовясь обнять галлийца. Не пожать руку нельзя, уклониться от объятия нельзя, это при подготовке к поездке в д'Оффуа вбили намертво. Пришлось и пожимать, и обниматься. Поражаясь и готовясь в любой момент получить какую угодно гадость. «Верит кочевнику», именно так в Магрибе говорят о наивном человеке.