* * *

Куда мы идем, и далеко ли еще?

Парнишка дернулся, но я держал его крепко, стараясь не сделать при этом ему больно. Рука его была худая, но жилистая, живая. Он сделал большие глаза, и потянул меня вниз, словно приглашая спрятаться.

* * *

Хорошо, у вас… У вас что-то случилось. — Я старался сформулировать фразу так, чтобы не обидеть пацанов. — Но я должен понимать, что именно. Иначе, как я смогу вам помочь? Вас кто-то обижает? Вы кого-то боитесь?

Мальчишка энергично закивал головой, ни слова не говоря. Он лишь тянул меня вниз, к земле, и в глазах его я вдруг увидел настоящий, не наигранный страх. Какая-то чертовщина тут происходит. Его тревога поневоле передалась мне, и я пригнулся к земле, присев на корточки. Парень замер, перестав пытаться освободить свою руку, и прислушался. Второй мальчишка также замер впереди, вертя головой по сторонам. Я отпустил руку мальчика, и сам прислушался. Ничего. Птички, деревья и насекомые создают свой собственный звуковой фон. Через минуту мой провожатый приложил палец к губам, и посмотрел на меня. Я кивнул в ответ — буду вести себя тихо, если им прям так уж приспичило. Мы двинулись дальше, по левой стороне расщелины, стараясь держаться немногочисленной растительности, и медленно поднимаясь вверх по склону. Один из моих провожатых все так же шел впереди, мы двое — за ним. У одного большого валуна мы остановились все втроем, мальчишки присели прямо на землю, я привалился к камню — идти вверх не по тропинке само по себе занятие трудоемкое, а стараться при этом не шуметь и еще пригибаться делает такой поход тем еще удовольствием.

Я скинул с себя ощущение тревоги, и опять взял своего провожатого за руку, собираясь получить хоть какие-то ответы. Вместо этого он моментально обернулся ко мне, приложив палец к губам, и показал куда-то в расщелину под нами, за камнем. Я осторожно подвинулся мимо сидящих за валуном ребят, и глянул вперед и вниз, куда мне показывал не очень чистый палец моего попутчика. Внизу, на небольшой поляне на самом дне расщелины, лежали два трупа. В том, что это трупы, сомневаться не приходилось — лежали они метрах в тридцати-сорока от меня, и отсюда было хорошо видно неестественное положение тел. Одеты оба были еще более странно, чем мои попутчики: в нечто вроде юбки до колена. Больше никакой одежды на телах не было, на грязных ногах никакой обуви. Оба лежали ничком, но совершенно ясно было одно — это были дети. Я наверное минуту рассматривал эту ситуацию, пытаясь принять ее, осмыслить и понять, что тут происходит, и что делать дальше. У меня носились мурашки по коже, так нереально выглядела картина передо мною. Вокруг было тихо и спокойно, никого и ничего. Насекомые жужжат, порой ветерок шумит, далеко сзади нас еще слышен ручей. И два мертвых ребенка. Причем все это всерьез, я сразу откинул вариант «это игра такая».