— Где родился, там и пригодился, — ответил я пословицей.

— Вот только не надо народной мудрости, — хмыкнул в ответ Вишневский. — Всё это лажа для лохов. Вот ты думаешь, что от хорошей жизни в девяностые все стали валить за границу? Да и сейчас неожиданно много стало евреев, сам видишь, как бежит иудейское племя. А что будет дальше?

— А что будет дальше? Дальше в наших силах сохранить Союз, убрать ошибки прошлого, чтобы не возникло ошибок в будущем.

— Убрать ошибки прошлого… А нужно ли оно, такое прошлое? Чтобы сильные мира сего творили что хотели, а потом подтирали свои делишки в архивах? Чтобы на место одного царя пришел другой, только назывался по-другому? И какое оно будет это самое будущее?

— Справедливое, без перегибов на местах. То самое, ради которого жили, воевали и трудились советские люди.

Вишневский поморщился:

— Вот только не надо про набившее оскомину «деды воевали». Вон, Европа тоже воевала и что? Сыто жила как при Гитлере, так и после него. Да, были небольшие неурядицы, но в основном… Их уклад апеллирует к основным инстинктам, то есть к жратве и к самосохранению. Сдался фрицам — получил булочку, не сдался фрицам — получил пулю в лоб. Что лучше — пуля или булочка? Ты знаешь о французских модельерах, которые продолжали работать в своих Домах под оккупацией. Они создавали коллекции, доставали (иной раз с помощью высоких немецких покровителей) ткани и фурнитуру для своих моделей, они говорили, что главное — это искусство. То есть, сохранить Синдикат Высокой Моды. Зачем же бросаться с вилами на оккупантов⁈ После войны далеко не всем из них удалось соврать, что ателье служили прикрытием для Сопротивления. Те, которые служили, тех хорошо знали…

— И что же, тоже предлагаешь всем сдаться и получать булочки? А ещё бочку варенья и корзину печенья?

Я чувствовал, что он меня прощупывает. Убалтывает, так сказать. Ну что же, время играет на меня. Пусть убалтывает и дальше. Машину, на которой меня увезли, кто-нибудь да запомнил. Найти её будет не так уж сложно. Нужно только время.

— Ну на хрена всё равно носиться с этой победой, как дурак с писаной торбой? Вон вьетнамцы не будут праздновать победу над США. Англичане, французы, испанцы и прочие. Только русские всё ещё помнят и скорбят.

— А как же не скорбеть, если всё возвращается обратно? Ты сам видел, что творится в нашем времени. И что фашизм это только идеология, которой прикрываются, чтобы не обнажать истинное нутро. Чтобы настоящее рыло не показывать, потому что маску фашизма можно сжечь, а вот с истинным лицом труднее, — покачал я головой.