— Ох, что же было вчера… — простонал Андрюха, картинно положив ладонь на лоб.

— Ой, где был я вчера — не найду, хоть убей! Только помню, что стены с обоями. Помню, Клавка была и подруга при ней, целовался на кухне с обоими, — пропел я голосом Высоцкого.

— Издеваешься? Да? Вот так вот над другом изгаляешься, — страдальчески проговорил Андрей, принимая горизонтальное положение и стараясь лишний раз не крутить шеей.

— Да как же над тобой не издеваться? Ты полночи мне нервы трепал, так дай хоть сейчас душу отвести. Знаешь, у меня раньше знакомый был, так у него жена — умница. Она никогда не пилила загулявшего мужа за пьянки, укладывала его спокойно спать, а вот наутро… В общем, такую ему головомойку устраивала, что он и не рад был вчерашнему. А ещё всё падало на больную голову и горящие трубы… Так и добилась того, что в страхе перед предстоящими промываниями мозга, он отказался от водки насовсем.

— Да? Это какие-такие у тебя друзья?

— Ну, в прошлой жизни, — ухмыльнулся я и добавил. — До университетской.

В это время раздалось щелканье замка в прихожей. Я невольно насторожился. Скрипнула дверь.

— Свои! — раздался голос Зинчукова. — Ваша дядя пришла, литр кефира принесла!

Я выдохнул и только тут заметил, что неосознанно сжимаю в ладони нож. Когда только успел схватить? Андрюха недоумённо смотрел на меня.

— Хлеб порезать нужно, — пояснил я свои пляски с ножом и добавил громче: — Андрюх, ты вставай, а то разлёгся тут, как барин.

Спецом погромче заявил, чтобы Зинчуков понял — я не один. Поэтому ему лучше включить легенду про дядю и племянника. Эта легенда уже неплохо сработала на дотошных соседках, должна она сработать и на похмельном друге.

В это время прихожая наполнилась звуками просыпающегося в берлоге медведя. То раздевался Зинчуков. Конечно, переигрывал отчаянно, стараясь показать себя неуклюжим и неловким. Всё-таки он великовозрастный дядя, а не просто так, хрен с горы. То, что этот «хрен с горы» мог бесшумно пробежаться по снежному насту и даже не спугнуть прикорнувшего под кустом зайца, Андрюхе лучше не знать.

— Привет! Что у вас тут? — Зинчуков завалился в кухню, краснощёкий с улицы, сверкающий белозубой голливудской улыбкой.

— Дядя Тёма, это мой друг и однокурсник Андрей Курышев, — показал я на лохматого Андрюху, который в скором порядке пытался собрать раскладушку, комкая и сворачивая в трубу матрац с покрывалом и подушкой. — Это дядя Тёма, то есть Артём Григорьевич.

Андрюха в смущении то пытался вновь бороться с постельными принадлежностями, то протягивал руку в качестве приветствия, то ерошил волосы. В семейных трусах по колено и майке Андрюха выглядел забавно. Совсем как персонаж из «Крокодила» который неожиданно проснулся и вышел покурить на лестничную площадку.