— Гавари, чиго пришэл? — с характерным акцентом бросил сидящий на диване Гога Рябой.

— Хотел затариться у вас хорошим настроением и боевым духом! Мы же по адресу?

— Дэньги?

— Нам на двоих нужно, поэтому…

— Дэньги! — более требовательно произнес хозяин квартиры.

Зинчуков вздохнул, как будто сожалея о несовершенстве этого мира, а потом прошел к дивану и без стеснения плюхнулся на него.

— Кто-то мне говорил, что грузины очень гостеприимный народ. А ты мне ни стакана не предложил, ни на поздравление не ответил. Заставляешь думать, что обманывают те, кто говорил о грузинском гостеприимстве.

— Балтаишь слишкам многа! Давай дэньги, бэри тавар и вали! — рябое лицо начало краснеть.

— Ладно-ладно, не кипятись, а кто крышечка может сорваться, — поднял руки Зинчуков. — На самом деле я хотел не только товар взять. Мне интересно — под кем ходишь Рябой?

— Что? — лицо Гоги ещё больше покраснело.

Я заметил, что двое сидящих подтянули к себе лежащие на столе ножи. Патлатый, что остался позади, тоже доверия не внушал, поэтому я сделал шаг вперёд и чуть в сторону, чтобы не подставлять спину под удар.

— Кто тебе защиту даёт, Гога? — чуть ли не по слогам проговорил Зинчуков.

— Мэнт? У мэня с мэнтами всё на мази! — прорычал Гога.

— Нет, не из доблестной милиции, — покачал головой Артём Григорьевич. — Я оттуда, где вашего брата очень не любят. По сравнению с милицией, мы как тигры против кроликов.

— А нэ баишься, тыгр, что тэбэ все бэлые палоски красным закрасят? — Гога стрельнул глазами в сторону сидящих.

— Нет, не боюсь. Мы же с миром пришли, Гога. Хочу с миром и уйти. Тебе денег за это нужно? Я дам денег. Даже трогать вас не будем…

— Чего ты чешешь, фраерок? — сипло проговорил один из сидевших за столом. — Ты нас за сук принял? Чтобы мы корешей сдавали?

— Друзья, не будем нагнетать обстановку. Всё-таки Новый год на носу. Мы пришли сюда с хорошим настроением, не надо нам его портить. Да и вам его портить не с руки. Мы просто спросим, послушаем и уйдём. Неужели вы думаете, что тот, за кого вы мазу тащите, будет за вас также ответ держать? Он совсем недавно своему подельнику из обреза мозги по салону самолета разбрызгал, а вы говорите.

— Ты пакупать ничэго не будишь? Тагда иди, дарагой. Па харошему, как ты хочишь, иди. Мы дажэ тэбя рэзать нэ будим. Новый год же… — проговорил Гога, с лица которого понемногу начала уходить краска.

Да, судя по его лицу, он понял, что мы непростые люди. Слишком уж мы уверенно держимся, слишком спокойно задаем неприятные для слуха вопросы. И реакции у нас очень спокойные. А ведь он видел, что мы заметили, как сидящие взяли ножи. Наша реакция выбивалась у него из его понимания. Гога каким-то звериным чутьем чувствовал, что трогать нас пока не нужно. Возможно, он принял нас за гэбэшников или за кого покруче. Пытался съехать на разговоре…