Зинчуков кивнул и сгреб папки в чемоданчик. Да уж, оставлять такое нельзя. Это означало отдать в руки нападающим целую колоду козырей. Туда же полетели наши документы. Эту квартиру пришло время покидать окончательно. Я тем временем отдернул шторы.

По зимнему времени окна и балконная дверь были законопачены ватой и заклеены бумагой. Я сам в октябре занимался подобными делами — засовывал ножом вату в щели и потом заклеивал размоченной в воде и натертой мылом бумагой. Место соприкосновения стекла с деревом замазывал замазкой. Целый день тогда убил на утепление, зато холода и сквозняки были не страшны.

И вот теперь нужно было отдирать эту «красоту» от двери, чтобы попасть на балкон. Да, я не пользовался балконом, как кладовкой или холодильником. По факту он мне совсем был не нужен, там лежали хозяйские старые вещи, которые так необходимы летом, но совсем не нужны зимой — совковая лопата, грабли, прочий садовый инвентарь, который жалко оставить в дачном домике потому, что могли свистнуть.

— Откройте немедленно!!! — дверь продолжала трястись от ударов снаружи.

Кто-то говорил, что двери в хрущевках специально устанавливались так, чтобы при случае милиции было легче взломать. Всё-таки внутрь ломать легче, чем наружу, но я считаю, что это всё бред — просто на площадке было мало места и открывающиеся наружу двери могли помешать соседям. Потому они и открывались внутрь.

Та же история и с балконной дверью, возле которой я оказался. Резкий рывок и в комнату ворвался холодный ветер. Я аккуратно выглянул наружу. Под окнами стояли трое мужчин, которые внимательно смотрели вверх. На наш балкон. Я тут же дернулся обратно.

— Внизу ждут. Если пойдем через балконы, то станем неплохими мишенями, как в тире, — быстро проговорил я.

— Тогда только в прорыв, — вздохнул Зинчуков и крикнул в сторону двери оспшим «пьяным» голосом. — Сейчас открою! Даже праздник отпраздновать не дают спокойно!

Мы неслышно двинулись к дверям. Возле них, но всё же скрываясь за бетонным косяком, он проговорил всё тем же голосом:

— Откуда милиция? Я ничего не делал! Сижу, выпиваю себе спокойно! Вот сейчас вообще уснул…

— На вас поступила жалоба от соседей! — раздался за дверью нетерпеливый голос. — Жалуются, что у вас тут громко музыка играет и разные крики раздаются! Откройте, нам надо убедиться, что у вас всё в порядке!

— Да-да, открываю. Сейчас только трикошки напялю, а то у меня труселя с дыркой! — кивнул мне Зинчуков и показал три поднятых пальца.

Потом два, следом один. Полная готовность.

Я прижался к стене. Зинчуков пытался слиться со стеной по другую сторону двери. Он протянул руку, побренчал торчащими в замке ключами, а после щелкнул запором…