Тут же раздались выстрелы. Дверь по центру рванула внутрь щепками, клочками дерматина и желто-грязной набивки. Звякнула и распалась на две половинки тарелка с макаронами.

Я двинул тумбочку с телефоном. Она тяжело ухнула на пол, повалив ещё и аппарат, который с радостью разлетелся пластмассовыми осколками. Конечно, на падение тела похоже мало, но что-то же должно было грохнуться. Ещё и Зинчуков присел и простонал-прохрипел:

— А-а-а…

В дверь тут же ударили с той стороны. Удар был мощным. Пришелся как раз чуть пониже дверной ручке. Так мог лягнуть подкованный конь. Дверь ухнула, но выдержала, хоть и затрещала.

По силе удара и направлению я смог сориентироваться касательно тела нападающего. Без раздумий выстрелил два раза в многострадальную дверь. Зинчуков резко дернулся вперёд, тут же качнулся назад и тоже выстрелил сквозь дверь.

На площадке послышался мат и падение тела.

Два раза прокрутилась ручка замка, я рванул дверь на себя, а Зинчуков в приседе дернулся вперёд. На площадке оказалось два мужских тела. Тот, что был слева, выключен наглухо. Мои выстрелы попали точно в сердце. А вот цель Зинчукова ещё хрипела и сучила ногами.

Мужчина, похожий морщинистым лицом на придверный коврик, пытался отползти. Под ним растекалась темно-красная лужа, словно вылил на себя банку вишневого компота. Второй лежал лицом вниз и не подавал никаких признаков жизни. Сложно подавать какие-либо признаки, когда пальто на спине темнело выходными отверстиями пуль.

Я метнулся вперед. Тут же запрокинул руку с пистолетом вверх и прижался к стене. Обшарил взглядом площадку сверху.

Наверху никого не было.

— Чисто!

— Чисто! — секунду спустя послышался голос Зинчукова, обрабатывающего этажи ниже.

Неужели нападавшие были настолько беспечны, что пустили на нас всего лишь двоих? Те трое — они кто? Группа поддержки или чистильщики?

Выстрелы так просто не скрыть, они прогрохотали в доме залпами фейерверков. Ещё и подъездная акустика добавила эффекта. Те, кто курили внизу, точно не ожидали такой пальбы. Через несколько секунд они начнут подниматься к нам. Пальбу на лестнице устраивать очень не хотелось, так как в этом случае включался эффект рикошета и какая-нибудь дурная пуля могла пришибить не за здорово живешь.

— Уходим поверху! — скомандовал я.

— Сейчас… Где ваш главный? Где он, сука? — прорычал Зинчуков на ухо ещё живого нападавшего.

— Да пошел ты… — процедил тот и попытался ткнуть вытащенным из кармана ножом.

Зинчуков чуть подался влево, пропустил удар мимо себя, а потом ещё и ударил сверху вниз по руке с ножом. Лезвие погрузилось точно в область груди. Лежащий захрипел, из его рта полилась тонкая струйка крови.