— Думаю, — кивнул Зинчуков. — Даже не думаю, а знаю, что нас будут «пасти» как в аэропорту, так и на вокзалах. Поэтому поедем на автобусе. Да, дольше, да неудобнее, но всё-таки это будет надежнее. По поводу того — будем узнанными или нет… Тебе нужно созвониться с тем гримером, что помогал Евгению Леонову. Он вряд ли откажется от калыма, а уж как сделать из нас других людей — он знает лучше всех.

Да уж, совсем недавно гример по имени Толик сделал из нас совершенно других типов. Настолько других, что меня не узнали мои однокурсники, пытавшиеся угнать в Америку самолет. Вот прямо до последнего не узнавали. А уж как тогда вытянулась рожа Дамирова, бывшего организатором преступной шайки из четырех человек…

Что же, номер Толика у меня остался. Знакомство с Евгением Павловичем Леоновым было для меня плюсом. Связаться с Толиком и договориться на вечернее посещение было делом пары минут. Он намекнул, что прошлая бутылка французского коньяка была очень и очень неплохой. Я намек понял и обещал подарок под ёлочку не хуже.

После сваренных и употребленных пельменей, которые неплохо зашли под уксусную обмакивалку, мы начали собираться к гримеру. На свет из тайника квартиры показались два паспорта. Один был на пожилого мужчину, а второй на тридцатилетнего парня. Их лица имели мало схожего с нашими, поэтому требовалось истинное мастерство художника, чтобы проверяющие ничего не заподозрили.

А истинное мастерство требовало денег.

Зинчуков показал мне худенькую пачку рублевок. На первый взгляд их там было около пятидесяти. Я покачал головой и сделал жест двумя пальцами, словно раскрывающий клюв птенец. Надо в два раза больше…

Да, это охрененно большие деньги за один вечер работы, но это выплата за срочность, за секретность и только по очень хорошему знакомству. Почему большие? Да потому что равнялись месячной зарплате рабочего на заводе.

Как только собрались, так сразу же вызвали такси. Пришлось ждать около получаса, прежде чем машина с шашечками завернула в наш двор. Сказывалась большая праздничная загруженность.

Вскоре мы прибыли к рабочему месту гримера. Нас без лишних слов впустили в мастерскую, открытую ради неожиданно упавшего калыма.

В глазах Толика мы были кем-то сродни разведчиков. Настолько засекреченные, что говорить о наших визитах не полагалось вообще никому. Впрочем, нужная сумма закроет рот кому угодно. Вряд ли будешь трепать об источнике нетрудовых доходов направо и налево. Тем более, что за это могут очень и очень серьёзно спросить.

Я пошел на грим первым. Толик без лишних слов усадил в кресло перед освещённым зеркалом, велел закрыть глаза, откинуться в кресле и расслабиться. Открытый на развороте с фотографией паспорт поставил рядом с зеркалом, чтобы видеть — кого из меня нужно лепить.