На всякий случай принюхался — тухлого запаха яиц не было. Сам природный газ не имеет запаха, а вот этил меркаптан с резким ароматом серы сигнализирует о возможной утечке.

Но нет, газовая плита «Лысьва» функционировала относительно нормально и вскоре на поверхности воды появились первые пузырьки. Когда я начал засыпать в кипящую воду с трудом отвоёванные у холодильника пельмени, появился Зинчуков.

— В общем, дергаем из Ленинграда. Билеты взял на завтра.

— Куда? — только и спросил я, закидывая в воду ледяные кусочки теста.

— В Москву. Пошла гонка на опережение. Вягилев сообщил, что на «Гарпун» уже не досчитался пятерых человек. Кто отравился, кто упал пьяный и замерз, а один вообще утонул в Москве-реке. Зачем он туда полез? Чтобы утонуть, разумеется.

— Кто-то нас сливает?

— Да, и этот кто-то знает про нас. Скорее всего Вишневский вышел на наших людей и одного из них смог завербовать. Вот только бы знать — кого именно?

— Это трудно. Крот вряд ли сам проявится. Какие планы?

— Возвращаемся и делаем революцию, — пожал плечами Зинчуков.

— А как же Путин? Что будет с ним?

— С ним трехкратное усиление. Ни одна муха пролезть не сможет. Наших же «сторожей» явно застали врасплох, вот и сняли с наблюдательных постов. Путинские же сторожа матерые волки, такие просто так не сдадутся.

— Но ты же понимаешь, что Вишневский не оставит попыток атаковать его?

— Знаешь, Миш, вот если честно, то после нашей революции может и не придется ставить Путина у власти? Может он проживет свою жизнь юристом-международником или же займет важный пост в КГБ. Но может ведь и не встать у руля власти. Если всё пойдет как надо, то СССР не придется вытаскивать из глубокой жопы. Страна ещё будет жить и развиваться…

— Думаешь, нам удастся сохранить СССР? — следом за пельменями нырнули два чахлых листика лаврушки, найденные в вазочке в висячем шкафу.

— Не в том виде, в каком он находится сейчас. Люди хотят перемен, но получат вовсе не ту мерзость, какая у вас появилась в конце восьмидесятых в начале девяностых. Эта мерзость пусть останется в твоём мире. Как и моя мерзость в моём.

Мы немного помолчали, каждый вспоминал то время и то место, откуда он пришел в этот мир. В наших мирах развал СССР был уже пройденным этапом. Причем в мире Зинчукова он прошел гораздо более кровавым путём, чем у меня. Хотя и у меня был не сахар…

Но если так загоняться о несбывшемся прошлом, то можно упустить детали из настоящего. И немаловажные детали… Я спросил:

— Ты не думаешь, что нас будут встречать в аэропорту? Могли бы уйти по железной дороге…