— Вот и на хрена ей всё это? — спросил Зинчуков, когда прочитал в газете про Лидию Чуковскую. — На гонорары от продажи книг отца живи и ни в чем себе не отказывай.

— А что ты хотел от дочери того, кто в своё время высказался: «Всей душой желаю гибели Гитлера и крушения его бредовых идей. С падением нацистской деспотии мир демократии встанет лицом к лицу с советской деспотией. Будем ждать»? Корней Иванович в моем времени казался этаким детским писателем, добрым и чутким к детям. А потом, когда начал про него больше узнавать, понял, что вовсе не настолько уж он хорош. И да, о мертвых либо хорошо, либо ничего, но… эта поговорка имеет продолжение и полностью произносится так: «О мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды». Если во время войны он говорил от лица русских людей, то вот потом… Потом увлекся другими идеями, даже поддерживал Солженицына, — проговорил я и хмыкнул. — Что-то слишком много шумихи вокруг этого сельского учителя. У меня такое впечатление, что эта шумиха специально раздувается, чтобы привлечь внимание к его произведениям. В моём времени были такие певцы, которые не умели петь, зато они могли забежать в Храм Спасителя и начать там нести пургу. После этого про них узнавали…

— И ведь тоже учились на стихах Чуковского, — хмыкнул Вягилев и потом выдвинул вперёд ногу и проговорил с пафосом, — А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли. Вот тебе и результат. И ведь ориентировано не на коллективизм, а на единоличие. Мол, бабочка прилетела, крылышками помахала и море потухло… Эх, какой же во мне литературный критик пропадает… Хочешь, вон твою книгу, «Граф Монте-Кристо» разберу? Ты её уже прочитал?

— Уже прочитал, можешь тоже взять почитать — редкость, всё-таки, через знакомых доставал. Ладно, критик, что по территории встречи? — я потянулся и снова наклонился над планом, где были начерчены здания, деревья и другие детали местности.

— Вот тут и тут будут стоять наши люди. По территории будут циркулировать тоже люди не из простых. Не из наших, но из непростых. Да, если всё удастся, то нам не одну цистерну коньяка придется выставить.

— Что же, выставим, — вздохнул Вягилев и взял книгу в руку. — Значит, говоришь, хорошая книга? А ведь я в своё время читал её. И герой там интересно спасся. Да уж… аббат Фариа столько времени копал, а попал всего лишь в соседнюю камеру.

— Интересная… Да что ты на неё так косишься-то?

— Есть одна задумка… В общем ладно, её ещё обкашлять надо и с ней надо переспать. Приступаем завтра. Ровно за полчаса до вашей встречи с Гречко я дам информацию в эфир. Но уж ты постарайся проявить себя в полной мере, товарищ Орлов… Или Епифанов, как тебе благозвучнее?