Слегка сместился, закрывая от пленного Мишкину фигуру. В поле зрения должно быть только мое лицо.
— Что еще злило твоего командира?
— Командир нервничал из-за Яши, но больше всего его злили документы. Он долго ждал пропусков. Сказал уже почти неделя. Ругал жадного русского.
— Как он его называл? Что говорил о нем?
Диверсант еле заметно дернулся. Мозг на секунду снова попытался включить блокировку, но поток воспоминаний уже пошел. Его теперь трудно остановить.
— Деньги… Русский требовал слишком много. Командир ударил кулаком по стене. Сказал: «Аптекарь опять тянет время. Жадная свинья. Ему ничего не стоит шлепнуть эти чертовы печати».
Аптекарь… Либо носит очки, либо до войны работал с лекарствами. Может иметь профильное образование. Сейчас сидит в штабе. Поставить нужный штамп для него не проблема, он имеет доступ к документации. Отлично.
Оставался последний, самый важный кусок головоломки. На хрена диверсантам нужна схема порта?
— Что старший говорил про порт? Он ему нравился? красивый? Удобный? Большой? Маленький?
— Опять ругался, — Охридько слегка нахмурился, — Далеко от того места, где состоится встреча…
Я моментально сделал стойку. Встреча? Это уже интересно.
— Командир группы всегда был недовольный. Все ему не так. И Яша не нравится, И Аптекарь. Встреча тоже не в том месте.
— Нет, — бывший учетчик качнул головой, — Просто далеко. Сначала надо встретить человека, быстро проводить его к Яше. А потом — в порт. Суета. А еще он сегодня утром брился. Тщательно скоблил щеки опасной бритвой. Сказал, всегда делает это за день до важной встречи. Иначе все пройдет паршиво.
— Ты молодец, Николай.
Я резко встал, отодвинул табурет с противным громким скрежетом. Неприятный звук и разорванный контакт сработали как выключатель. Диверсант вздрогнул, заморгал.
Я обернулся к Карасеву.
— Товарищ капитан, надо поговорить. Попросите увести пленного.
Глава 3
Конвойные увели скулящего Охридько. В допросной повисла тишина, которую нарушало только сопение Светлова. Лейтенант пялился исключительно в мою сторону. Причем пялился со смесью ужаса и брезгливости. Уж не знаю, что его настолько впечатлило. Я вроде бы вел себя вполне прилично. Ну да черт с ним. Сейчас точно не до моральных терзаний комсомольца.
Встал с табурета, прошелся по комнате. Соображал, собирал в кучу обрывочную информацию, полученную из мутных рассказов бывшего учетчика. Мишка ждал, пока созрею, не торопил.
— В общем, товарищ капитан. — Я остановился, обернулся к Карасеву. — Расклад вырисовывается предельно четкий.
Он кивнул, подошел к столу, уселся на край. Вытащил из кармана папиросы со спичками, прикурил.