И вот тут становится очевидно — в одно лицо забрать такой колоссальный объем оборудования со склада невозможно. Только свинцовые фартуки и баллоны потянут на добрые пару центнеров. Значит, Гуревичу позарез нужна машина. И крепкие руки в придачу.
Аптекарь — мозговой центр, он точно не станет в одиночку ворочать тяжеленные ящики. Да и нереально это сделать. Значит в схеме задействован как минимум еще один подельник, с колесами.
Залетный водила с грузовиком, нанятый со стороны? Вполне возможно. Но есть вариант гораздо паршивее — помощник Аптекаря сидит прямо в госпитале. Водитель, завскладом или кто-то из снабженцев. Человек, способный не только беспрепятственно подогнать фургон к самым дверям хранилища, но и заранее оформить аппаратуру для выдачи или фиктивного списания. Вот тогда все сработает идеально. Погрузили добро, сунули часовому на выезде проштампованную путевку — и растворились в лабиринте одесских улиц.
Я быстро озвучил Мишке свои подозрения. Не про «Колокол», конечно. Исключительно поделился мыслями насчет подельника на больничном складе и тем, что именно планирует забрать Аптекарь.
— Значит, мчим в госпиталь, — Мишка крутанулся на месте и двинулся в сторону кухни, чтобы выбраться наружу тем же путем… — Крупных тут раз-два и обчелся. Главный базируется в бывшем санатории на Французском бульваре. Склад только при нем имеется. Если очень поторопимся, Соколов, перехватим гниду прямо у окошка выдачи.
Глава 10
Дорога до Французского бульвара заняла не больше двадцати минут. Я с интересом пялился в окно на мелькавшие за стеклом пейзажи. Посмотреть и правда было на что. Этот район всегда считался жемчужиной Одессы. До революции богатые купцы строили здесь роскошные дачи, позже их сменили санатории для партийной верхушки. Вдоль широкой мостовой тянулись настоящие особняки и вековые деревья, с моря надувало прохладным бризом. Красота да и только.
Конечно, не все было так радужно. Война не пощадила и этот райский уголок. Нам то и дело попадались по дороге разрушенные дома, некоторые из них вообще сложились внутрь от прямых попаданий авиабомб. Однако, несмотря на все тяготы, город упрямо продолжал жить. На кованых балконах уцелевших строений сушилось белье, со стороны заросших дворов доносился детский смех.
Главный эвакуационный госпиталь развернули в огромном дворцовом комплексе с массивными колоннами. Где когда-то прогуливались курортники, теперь толпились санитарные «полуторки». Машины приезжали, уезжали, выгружали раненых. Резкий дух хлорки и стираных бинтов с ходу бил в нос, напрочь перекрывая аромат цветущей акации.