— Остынь, товарищ капитан, — я осторожно прихватил Мишку за плечо, потянул от Светлова, — Убить его всегда успеем. Давай послушаем, кого там наш герой спасал.
Карась неохотно разжал пальцы, брезгливо оттолкнул лейтенанта.
— Вещай, спаситель. Только коротко и по существу.
Глава 7(2)
Лейтенант снова нервно одернул рваную гимнастерку, выпятил грудь, собираясь с мыслями.
— Товарищ капитан, я находился в канцелярии. Вел скрытое наблюдение, как вы и приказывали. Изображал обычного посетителя в очереди. К выдаче подошел фронтовик. Сапер. Без правой ноги, на самодельном костыле. Орден Красной Звезды на гимнастерке. Он просил выписать законный паек — мыло и сахар. Дежурный интендант, тыловая крыса…
Светлов осекся, быстро глянул на Карасева. Подумал, наверное, не переборщил ли с эпитетами. Мишка никак на «крысу» не отреагировал. Пристально смотрел на подчиненного, ожидая продолжения. Чего уж скрывать, все мы, мягко говоря, недолюбливаем интендантов. Есть в них что-то… как бы это назвать… неприятное.
— Тыловая крыса, — уверенно продолжил лейтенант, — Самая настоящая. В чине майора. Так вот он швырнул документы обратно. Заявил, что в справке из госпиталя не хватает треугольной печати, поэтому ничего выдано не будет. Фронтовик начал объяснять, дескать, ехать ему в деревню, госпиталь в другом конце города… А этот майор назвал его попрошайкой и велел убираться вон!
Светлов громко сглотнул, сжал кулаки. Голос лейтенанта звенел от возмущения.
— Этот… боров… Товарищ капитан, выдели бы вы его физиономию! Народ с хлеба на воду перебивается, а у него рожа в три обхвата!
— Светлов, ты не отвлекайся, — посоветовал я парню. — Мы уже поняли, что интендант — сволочь и крыса. Давай по существу.
Молчание Карася было пока еще слишком выразительным, чтобы обсуждать вместо сорванного задания физические данные снабженцев.
— Ага… — кивнул Дмитрий, — Так вот интендант швырнул бумаги фронтовика, они упали на пол! Сказал, чтобы тот убирался и не мешал работать. Понимаете, я не мог стоять в стороне. Совесть не позволила!
— Не стерпел вопиющей несправедливости, — мрачно констатировал я, прекрасно понимая, что в этой ситуации наш комсомолец просто не мог поступить иначе. Его так воспитали. Добро должно восторжествовать немедленно, справедливость сама себя не восстановит.
В принципе, рвение похвальное. Если бы не одна деталь. Светлов был на задании. Определить личность диверсанта и предателя — важнее, чем бороться со злом в лице наглого интенданта.
— Никак нет, товарищ старший лейтенант, — подтвердил комсомолец, — Не стерпел. Подошел, представился. Процитировал выдержку из Дисциплинарного устава Красной Армии о недопустимости оскорбления военнослужащих. Пусть человек уже списан, отправлен в тыл, но он кровь проливал. Он ноги лишился. Понимаете⁈ Я потребовал немедленно извиниться перед фронтовиком и выдать положенный паек! Призвал к совести, которая должна быть у советского офицера!