Пришлось остановиться, обернуться. Потому как молодой задорный голос крикнул еще раз:
— Соколов, да стой же ты, зараза!
К нам с Карасевым быстрым шагом приближался молодой парень в выцветшей гимнастерке с погонами войск связи. Он энергично расталкивал плечами толпу, которая мешала ему добраться до меня. На его физиономии сияла широченная улыбка. Он буквально светился от неподдельного счастья.
— Живой! А говорили, тебя еще под Курском на переправе в клочья разнесло! — связист распахнул руки для дружеского объятия, нас разделяли буквально несколько шагов.
Я смотрел на него — идиот идиотом. Память настоящего Соколова упорно молчала. Ни единой зацепки. И это очень хреново.
Человек, который шел ко мне, отлично знал настоящего Алексея.
Глава 7
Связист развел руки еще шире, готовый стиснуть меня в медвежьих объятиях.
Память Соколова по-прежнему ни черта не выдавала. Как назло. При том, что за последние девять месяцев периодически всплывали обрывочные куски прошлой жизни настоящего Алексея. Маленькие, крохотные, но все же. А сейчас она, дрянь такая, упорно молчала.
Если этот жизнерадостный парень заведет разговор, погорю на ровном месте. И все бы ничего, но рядом стоит Карась, которому и так вру безбожно почти год. Я быстро прикинул в голове возможные варианты поведения. Мы в гражданском, свою принадлежность СМЕРШу не афишируем… Отлично. На том и сыграю.
Вместо того чтобы шагнуть навстречу и радостно встретить товарища, ссутулился, опустил плечи. Лицо приобрело выражение затравленной покорности, свойственной людям, которых война пережевала и выплюнула на обочину.
Порыв связиста разбился о выставленную вперед руку. Мою, естественно, руку. Я остановил парнишку, не позволяя приблизиться.
— Тише, браток… — Голос прозвучал сипло, с надрывом. Тут же снова зашелся глухим, лающим кашлем. — Не дави… Ребра только срастаться начали.
Парень осекся. Растерянно посмотрел на меня и опустил руки. Его широкая улыбка померкла, уступив место недоумению. Он во все глаза разглядывал мой засаленный пиджак, стоптанные штиблеты и серую, небритую физиономию.
— Лешка? Ты чего… в таком виде? — Связист моргнул. — Тебя же прошлым летом отправили в Курск. Мы еще все завидовали, что на передовой будешь фрица бить.
— Отправили… — Кривая, болезненная усмешка тронула губы. — Я и бил. А потом контузия тяжелая. Полгода по госпиталям валялся, пока не списали вчистую. Теперь вот… — Неопределенно махнул в сторону дощатых столов дежурных. — Хожу, бумажки собираю. В восстановительный поезд пробиваюсь, пути чинить.
Карасев, замерший рядом, уловил суть игры мгновенно и снова превратился в угрюмого, раздражительного попутчика по несчастью.