Мишка выматерился, сплюнул себе под ноги, затем снова переключился на скулящего у его ног Гуревича.
Аптекарь морщился, баюкая простреленное плечо, кровь густо заливала рукав серого пиджака. Лицо предателя приобрело землистый оттенок, круглые очки с толстыми линзами куда-то исчезли. Видимо, слетели во время падения.
Самое забавное, даже этот по-настоящему опасный диверсант, в раз растерял всю свою хищную сноровку, стоило ему получить пулю. Как же они бояться боли. Да, их учат терпеть ее, но они один черт не готовы. Просто наши бьются за родную землю, за идею, за близких людей. Ради такого вытерпишь все, что угодно. А фрицы и их шакалье — ими двигают расчет, выгода, жадность. Это не та цена, которой можно перекрыть боль.
— Ну что, падаль, — Карасев наклонился, рывком подтянул Аптекаря вверх, вынуждая его встать на ноги. — Готов отправиться в долгое и очень неприятное путешествие? Я тебе, гнида, слово даю, что оно будет охренеть, насколько неприятным.
Глава 13
Скворцова ко мне больше не подошла. Более того, демонстративно делала вид, будто мы с ней незнакомы. Впрочем, я и сам не стремился к продолжению общения. Оно у нас явно не задалось. А вот с Карасевым Елена Сергеевна сцепилась конкретно.
Камнем преткновения стал чертов Аптекарь. Синеглазка активно рвалась подлатать диверсанта, словно это не он совсем недавно тыкал стволом «Вальтера» ей в висок. Клятва Гиппократа, все дела. Мол, для врача нет различий по национальному, идеологическому и моральному принципу. Он обязан спасать всех.
— Вы угробите его по дороге! — Скворцова попыталась оттолкнуть Мишку, который только что сгрузил связанного и раненого диверсанта на заднее сиденье «Опеля». — У него подключичная задета, идиоты! Дайте хотя бы тампон поставить!
— До Управления гнида дотянет, — отрезал капитан, жестко оттирая Синеглазку от крыла машины. На «идиотов» он вообще никак не среагировал. — Там свои заштопают. Задерживаться на территории госпиталя мы права не имеем.
Я задумчиво посмотрел на стонущего Аптекаря. Скворцова права: из-за кровотечения можем лишиться важного информатора. Еще сдохнет по закону подлости.
Обошел капот, стараясь не столкнуться с Синеглазкой, рывком распахнул заднюю дверцу. Диверсант завалился на бок и активно изображал умирающего, только что слюни не пускал. Кровь продолжала течь из пробитого плеча, пропитывая сукно пиджака, заливая обивку сиденья.
— Дай финку, — обернулся к Карасеву.
Тот молча вытащил нож из-под брючины, протянул мне.
Я одним движением распорол Гуревичу рукав до самого ворота. Выдернул из его брюк кожаный ремень и наглухо перетянул раненое плечо, блокируя поврежденные сосуды. Аптекарь глухо застонал от боли.