Глава 11
— Елена Сергеевна!!! Родненькая!!! Спасительница наша!!! Благодетельница! — заорал я дурниной на весь хозяйственный двор. Стайка птиц, которые неторопливо перепрыгивали с ветки на ветку неподалеку от нас, испуганно взметнулись вверх.
Я сорвал с головы кепку, скомкал ее в руке и кинулся к Скворцовой, широко раскинув обе конечности в порыве безграничной пролетарской благодарности. Карась сзади изумленно крякнул, но тут же сообразил, в чем суть моего внезапного перфоманса. Мишка моментально подхватил игру. Снова включил режим контуженного калеки, и двинул следом за мной. А вот Синеглазка остолбенела. Она явно не ожидала, что спустя девять месяцев после нашей последней встречи, первое, что я сделаю — с воплями брошусь на нее прямо посреди двора. К тому же, с такими идиотскими воплями.
В два гигантских скачка взлетел по ступеням и сгреб оторопевшую Елену Сергеевну в объятия. Заодно, будто невзначай, отпихнул локтем майора. Лезет, сучоныш, с дебильными предложениями к порядочной женщине.
Вообще, конечно, на самом деле хотелось с ходу дать ему в морду. Нечего совать свое интендантское жало к Скворцовой. Но этот порыв пришлось сдержать. Во-первых, кто я такой, чтобы решать, с кем она может общаться, а с кем нет. Мало ли, вдруг ей хочется прогуляться с таким важным кавалером по бульвару. Во-вторых, Аптекарь и его поимка в приоритете. Все личные вопросы на этом фоне совершенно неактуальны.
Крепко прижал Елену Сергеевну к себе, намертво блокируя любые попытки возмутиться или отстраниться. Буквально впечатал лицом в свой грязный пиджак. Тут же почувствовал до боли знакомый запах — медицинские препараты, железистый дух чужой крови и едва уловимый, родной аромат ее волос. Губами скользнул к уху:
— Ведите себя естественно, — выдохнул шёпотом, чтобы слышала только она. — Подыграйте. Ни слова о званиях и об остальном тоже.
Почти сразу отстранился, но продолжил держать ее за локти, глядя в синие глаза с преданным, щенячьим восторгом. Лицо сделал такое, словно встретил святую заступницу, сошедшую с небес.
— Товарищ военврач, да как же я рад вас видеть! — продолжал надрываться во всю глотку. — Федя! Федька, смотри! — обернулся к застывшему у подножия лестницы Карасю. — Это ж докторица наша! Которая тебя под Курском спасла! Иди, дурень, кланяйся благодетельнице!
Мишка не подвел. На его лице появилось выражение благоговейного трепета знатно сдобренного слезным счастьем. Он преодолел четыре ступени, ведущие к небольшому крыльцу запасного выхода, плечом оттеснил меня, ногой со всей дури наступил прямо на сапог майору. Схватил Скворцову за руки, прижал их к своей груди, а затем издал пронзительный, полный бесконечной благодарности мычащий звук: «М-м-ма-а! М-м-му-у-у!».