Я, конечно, упрямо гнал от себя эти мысли, запирал их в самый дальний угол, твердил самому себе, что на войне нет места для сантиментов. Ко всему прочему, даже после смерти Крестовского, имеются обстоятельства, которые вряд ли позволят нам быть вместе. Но сейчас, встретив Скворцову в момент, когда точно этого не ожидал, понял, что много месяцев занимался самообманом.

Карась Синеглазку тоже узнал. Его широкие плечи напряглись, лицо окаменело.

— Оп-па… — глухо выдал Мишка. В голосе капитана смешались искреннее удивление, тщательно скрываемая горечь и откровенная досада. — Гляди-ка, старлей. Твоя зазноба нарисовалась.

Мишке самому Скворцова нравилась до одури. Еще тогда, в Золотухино, он крутился вокруг неё павлином, распушал хвост и пытался включить свое фирменное обаяние уличного романтика. Но Карась — пацан правильный, с железными понятиями. Прошлая воровская жизнь очень хорошо научила его считывать настоящие эмоции людей, чисто на уровне интуитивных ощущений. Он прекрасно видел ту искру, что проскочила между мной и Еленой Сергеевной. Карась благородно отошел в сторону, «уступив дорогу» товарищу. Однако данный факт никак не изменил его трепетного отношения к Скворцовой.

— Красивая всё-таки женщина, старлей, — тихо добавил Карась, чуть пихнув меня локтем в бок. — Только ты слюни-то подбери, а то прямо сейчас лужу накапаешь. Мы тут, вообще-то, на боевом задании.

Я не ответил. Просто стоял и смотрел на Елену Сергеевну, физически не мог отвести от нее взгляд.

Синеглазка тряхнула головой, устало оперлась плечом о косяк, бросила скомканные окровавленные перчатки в стоявшее рядом жестяное ведро. А потом развернулась и посмотрела прямо на нас.

Сначала на ее лице читалось лишь профессиональное равнодушие военврача к посторонним элементам. Мало ли кто тут шастает: раненые, водители, санитары. Но уже в следующую секунду пришло узнавание. Елена Сергеевна вздрогнула и сделала шаг вперед.

Твою ж дивизию!

Ошарашенный внезапной встречей, я не сразу заметил, что на крыльце Елена Сергеевна появилась не одна. За ее спиной маячила массивная мужская фигура. Судя по всему, тип этот шел конкретно за Синеглазкой. Теперь он замер рядом со Скворцовой, наклонился к самому ее уху и что-то вдохновенно бубнил. До нас с Карасем долетали лишь обрывки его настойчивого воркования: «…чудесный весенний денёк… вы так устали после смены… может, прогуляемся к Дюку…».

Елена Сергеевна на майора вообще не реагировала. Взгляд ее был прикован к моему лицу.

Сейчас она радостно выкрикнет на весь госпитальный двор мое имя. Или того хуже — звонко выдаст: «Старший лейтенант Соколов!». И вся наша конспирация полетит к черту. Да еще этот ублюдский майор рядом. Кто он такой? Судя по погонам — интендант. Вдруг, по закону подлости, увлеченный Синеглазкой хозяйственник связан с Аптекарем. Что-то срочно надо предпринять.