— Лёха, хорош лясы точить! — Рявкнул он хриплым басом, недовольно зыркнул на связиста. — Очередь пройдет, опять до вечера куковать придется.

— Иду, Федя. Сейчас, — покорно отозвался я в ответ. Затем снова повернулся к товарищу Соколова. Глаза затуманились показной тоской. — Сам видишь, какая петрушка. Не до подвигов нынче. Ты-то сам как? Все там же, на ключе сидишь?

— А… да. При штабе фронта теперь, — Парень отвел взгляд.

Энтузиазм окончательно его покинул. Встретить друга-героя, который мясорубку под Курском прошел, — это повод для гордости и долгих бесед с перекурами. А стоять посреди шумного вестибюля с жалким, комиссованным калекой,— удовольствие сомнительное. Чужая сломанная жизнь всегда вызывает гнетущее чувство неловкости.

Связист смущенно кашлянул, поправил ремень. Сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

— Ладно, Алексей. Ты это… поправляйся. Держись. А мне бежать надо.

— Бывай, — кивок получился сдержанным, ровно таким, какой ожидают от сломленного человека.

Связист торопливо козырнул и буквально растворился в толпе пехотных лейтенантов и гражданских. Он ни разу не оглянулся. Убегал от разочарования быстрее, чем от вражеского огня.

Я проводил его взглядом, испытывая чувство облегчения. Пронесло.

— Красиво отыграл, — едва слышно произнес Карасев, не меняя угрюмого выражения лица. — Прямо на слезу прошибает. Правильно, старлей. Ни к чему нам сейчас светить свое настоящее положение. Особенно перед штабными. Черт его знает, с кем у Аптекаря имеются контакты. А они по-любому должны быть. Зато свой человечек среди связистов нам не помешает, может пригодиться… Вы поди вместе с ним штаны в шифровальном отделе протирали?

— Ага, — коротко ответил я, — Идем, капитан. Хватит уже время тратить.

Все. Инцидент исчерпан.

Карась, старательно прихрамывая и сутулясь, направился к широкому окну дежурного. Я двинулся следом.

За толстым стеклом восседал грузный майор. Мишка облокотился на деревянный подоконник, стянул засаленную кепку. На его лице появилась смущенная улыбка просителя.

— Здравия желаю, товарищ начальник, — заговорил мой напарник. — Не обессудьте. Мы тут с товарищем на восстановительный поезд определились. Шпалы ворочать. Договаривались с земляком встретиться. Он у вас с утра кружится. Такой… светленький, нос картошкой, лейтенант. Светлов фамилия. Не видали?

Майор оторвался от замусоленного журнала. Окинул нашу живописную пару равнодушным взглядом.

— Земляк, говоришь? — дежурный усмехнулся, обнажив желтые, прокуренные зубы. — Ничего себе у тебя дружки. Ты, значит, пути чинить отправляешься, а товарищ твой в контрразведке служит? Да еще и драку устроил прямо в коридоре, почище портового грузчика?