Раздался хлопок. Боль обожгла щеку, губы и, как ни странно, отрезвила, позволив Софи прийти в себя.

«Я выжила в пожаре, я выдержала двадцать лет насмешек по поводу ожогов, я вернулась из мертвых, в конце концов! Адовы демоны, которые не собираются меня убивать, уж точно не самое страшное, что я испытала в своей жизни! Я справлюсь!»

Повторяя, что справится, Софи шла по ступенькам вниз. Она любила горы за холодность, за твердость, за то, что они учили и ее быть такой. Но в Аду все иначе. Густой пепел сыпался с неба. Гора грехов сотрясалась от взрывов соседних вулканов. Жар, неестественно сильный, исходил от камня, словно под ним текла даже не лава, а магма. Словно гора – это подделка, скрывающая вечное пламя.

От духоты, оттого, что на нее надели балахон, тело Софи покрылось потом. Она сглотнула сухой комок в горле и поняла, что до смерти хочет воды. Голова кружилась, внутренности, казалось, горели. Когда она вообще в последний раз пила?

Спустя какое-то время они достигли седьмого круга, прошли город и двинулись вдоль грешников. От стенаний, плача и криков ужаса, от смрада гнилой и горелой плоти ее замутило. Голова наполнилась шумом, а рот онемел, наполняясь вязкой слюной. Софи увидела, как мужчина барахтался в яме, пытаясь выбраться, а кожа на теле с каждым его усилием все больше слезала, обнажая мышцы.

Он обернулся. Поймав его взгляд и глубоко тронутая увиденным, Софи испытала ужас и раскаяние. К ней пришло осознание, что она каким-то образом слышит самую суть души. Вместе с этим Софи ощутила, как кожу нестерпимо запекло. Она помнила эту обжигающую боль. Боль на теле, когда появляются ожоги.

Мортем показалось, что она снова в огне: горела ее пижама на детском теле, горели длинные волосы, пламя больно облизывало голые ступни, заставляя часто переступать с ноги на ногу.

– Вставай, святая! Или я могу прилечь вместе с тобой!

Ее ударили под ребра, раздался предвкушающий демонический смех. Софи открыла слезящиеся глаза, не понимая, как оказалась на земле. Оперлась на связанные руки, чтобы встать, и увидела, как кисти покрылись мелкими волдырями. Она подумала, что Ниотинский, который обещал освободить ее, сейчас был бы очень кстати.

– Я сказал – встать!

Из-под капюшона Софи увидела чужие ноги. Ее грубо дернули, ставя в вертикальное положение. Оскаленное лицо-морда появилось возле ее глаз. Когтистые руки сжали подбородок, не давая отвернуться. Демон был лысый, с короткими рогами, похожими на козлиные.

– Такая чистая! Такая невинная. Я бы отымел тебя прямо на этих камнях, святая, да так, что ты потом никогда бы уже не смогла встать на ноги.