– Роули, давай отойдем на минуту, – попросила она, чувствуя кожей недоуменные взгляды черной свиты.

– Что такое? – спросил он, когда они остались одни посреди дороги.

– Я хочу заключить с тобой сделку.

– Вот как? – Он проказливо улыбнулся и придвинулся ближе. – Мне уже интересно.

Софи сцепила руки в замок и быстро сказала, боясь передумать:

– Ты помогаешь мне с экзорцизмом и Кодексом, а я тебе с революцией, если, конечно, тебе нужна моя помощь.

Роули наклонился к ней и, подцепив пальцем розарий, приблизил свои губы к ее так, что Софи чувствовала его горячее дыхание.

– Хорошо. Сделка так сделка.

Она опустила взгляд на его пальцы и увидела, что те покрылись пузырями ожогов от отцовских четок, поэтому высвободила розарий и отошла на полшага. Роули выудил из кармана флягу. Оглянулся, отыскал глазами черную свиту и повернулся спиной, чтобы они не увидели происходящего.

– Отпей глоток, чтобы скрепить договор.

Софи скривилась:

– А ты ее хотя бы иногда протираешь? Я даже представить боюсь, сколько ртов к ней прикладывались.

Аластер расхохотался и отпил первым.

– Она зачарована и не знает, что такое микробы. Пей!

Мортем взяла флягу, достала влажную салфетку из кармана и, протерев горлышко, с опаской отхлебнула абсент. Жидкость согрела горло, прокатившись пряным пламенем в желудок.

Спрятав флягу обратно в карман, Роули, насвистывая какую-то мелодию, двинулся к костелу. Софи, облизав губы, последовала за ним.

Справа от центрального входа вилась скользкая старая брусчатка, а слева находилось кладбище, на котором, как она слышала, хоронили известных деятелей науки и культуры Чехии.

Двери костела были закрыты для посещения. Возле них стоял мужчина в черном пальто. В руке он держал небольшую сумку. Запрокинув голову, мужчина смотрел на лепнину над входом, изображающую грешников и праведников на великом суде. Затем незнакомец обернулся, и Софи узнала в нем Дэниэля Фауста.

– Приветствую. – Он кивнул им и повернулся к Мортем.

– Прости, что не ответила.

– Я знаю, где вы были. Роули просветил.

Фауст выглядел уставшим, цвет глаз стал похож на пасмурное предгрозовое небо, а уголки губ больше не поднимались, забыв про приветственную улыбку.

– Это будет в костеле? – любопытно спросила Софи. Она всегда считала обряд экзорцизма неким таинством, куда никогда не пускали женщин.

– В капелле рядом. Твоя свита может постоять снаружи. Орден уже не справляется с количеством одержимых, а изгнание из священника тяжело мне дается.

Они двинулись по узкой дорожке слева, которая пряталась между костелом и кладбищенской оградой.