– Во имя Отца, Сына и Святого Духа, я изгоняю тебя, нечистый дух! – начал Фауст, и слова показались Софи старыми, как само время, но вместе с тем наполненными неожиданной силой.

Преподобный Яромир хохотнул, и смех этот звучал чуждо, дико, словно Дьявол издевался над ними через его рот. Старик прыгнул на стену, а затем на алтарь в центре костела. Он схватился за деревянный край, и его худые пальцы сжались так, что стали видны кости, выглядывающие из-под кожи. Софи судорожно выдохнула, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

– Ты опоздал, Фауст, – прошипел он, и его глаза стали блекло-молочного цвета. – Я не тот, кто нуждается в спасении. Вы пришли, чтобы спасти его… но что, если он уже не хочет спасения?

Слова проникли в сознание Софи, как яд, медленно отравляющий кровь.

– Оставь этого человека, демон! Отступи перед светом Господа! – громко сказала она, поднимая розарий в протянутой руке, и голос эхом разнесся по сводам, словно раскат грома.

Преподобный закричал, но не от боли. Это был вопль радости: дикой, беспричинной, безумной. Его тело изогнулось, суставы хрустнули, и лицо, некогда одухотворенное, исказилось в маске чистого ужаса. Изо рта вырвался нечеловеческий хрип, а из глаз – черные слезы, струящиеся по щекам, как густая смола.

– Ego te absolvo! – произнесли одновременно Фауст и Мортем. – Exorcizo te, omnis spiritus immundus, in nomine Dei!

Читая дальше слова экзорцизма на латыни, Софи увидела, как в костел все-таки вошли Дагмар и Абраксас. Их лица исказила боль, но они встали позади нее, чтобы защищать. Роули внимательно следил за преподобным. А тот, изогнутый в спине, с сильно вывернутой шеей, на четырех конечностях побежал по колоннам, расписанным фресками.

– Святой жнец! – орал он. – Иди сюда, я соскребу с твоего лица эти порочные губки! Роули, что же ты не поимел ее до сих пор?

Воздух сгустился, сумерки в костеле стали плотнее и начали дрожать вокруг отца Яромира. Скамьи для молитвы, алтарь, иконы на стенах вокруг заходили ходуном, книги в нефах слетели с полок, и воздух наполнился запахом гари. Отец Яромир, висящий на колонне, извивался, шипел и трещал, как змея, загнанная в угол.

Софи осенила себя знамением, а потом окрестила рукой в воздухе существо, которое захватило священника. Когда это никак не повлияло на одержимого, стало ясно, что все идет не по плану. Начиная с того, что преподобный не был привязан, и заканчивая тем, что захвативший его демон свободно чувствовал себя в доме Божьем.

– Ты думаешь, что он будет молить о пощаде? – шипел святой отец, его голос уже был двойным, словно через уста говорил кто-то еще, некто древний и ужасный. – Он сдался, он отдался нам с радостью. Ты не можешь спасти того, кто уже вкусил сладкого яда греха.