Ни Софи, ни Фауст не прекращали читать слова обряда. Руки подрагивали от напряжения, но Мортем продолжала. Для изгнания нужно было имя. Роули приблизился и спросил:

– Назови свое имя, демон!

– Король сделок что-то требует от нас? Пожалуй, мы согласны на сделку!

Софи поняла, что внутри преподобного не один демон, а значит, обряд может не сработать.

– Спускайся, – спокойно сказал Роули, видимо, подумав о том же, что и она. Отец Яромир спрыгнул на пол перед ними. Почему-то одержимые навевали на Софи куда больший страх, чем это было в Аду. Она боялась этих безумных эмоций гнева и ненависти, которые источали демоны, занявшие человеческое тело. Подавив желание развернуться и бежать из костела, она сделала три шага к отцу Яромиру и, выбросив руку вперед, коснулась лица.

– Dimitto tibi![43] – прошептала она.

Преподобный завыл, как зверь, попавший в капкан. Его тело начало судорожно дрожать, и на миг свет вернулся в глаза, сделав их обычными человеческими. Он бросил короткий взгляд на Софи и замер. Черная свита оказалась рядом с ней, отслеживая каждое движение священника.

Дрожь резко прекратилась, и на лице отца Яромира расползлась страшная, пустая улыбка. Глаза почернели, а губы медленно шевельнулись, произнося слова.

– Это было не ваше дело! Старик наш.

Преподобный рухнул на пол. Тьма, которая его окружала, исчезла, оставив после себя только пустоту и холод. Софи опустилась на колени рядом с мертвым телом, чувствуя, как слезы бегут по щекам.

Она знала, что победила, но эта победа была горькой. Они спасли душу преподобного, но тьма, которую тот впустил в себя, не исчезла полностью. Она оставила след, клеймо, которое невозможно смыть ни молитвой, ни покаянием. И, как она поняла, эта тьма в лице всех демонов Ада знала ее имя.

Роули хотел революцию, но нарушил равновесие, вытащив Лилит и душу Софи. Открывшиеся червоточины были только началом, дальше последуют катаклизмы и войны. Может быть, ее, Софи, смерть смогла бы все исправить? Или же она настолько боится пользоваться силой Помазанника Божьего, не считая себя достойной?

Фауст вызвал скорую и полицию. Убрал кресты и остальное обратно в сумку. Присел над святым отцом и закрыл ему глаза.

– Пусть твоя загробная жизнь будет не такой страшной, как последние часы на земле.

Сказав это, он сжал неподвижную руку и отвернулся. Софи предположила, что они были знакомы.

– Я останусь, пока не приедут службы, а вы отправляйтесь в Брженовский монастырь. Там четверо одержимых: монахи и священник.

Путь до района Брженов прошел в молчании. Роули о чем-то думал и время от времени морщился так, словно у него болели зубы. Дагмар кидала взгляды на Софи. Абраксас периодически поворачивал голову, смотрел на девушек и снова возвращался к наблюдению за дорогой.