Она предполагала, что сегодня уже не увидит ничего страшнее, чем смерть одержимого священника, но Брженовский монастырь разрушил эти иллюзии. Когда они вошли, их повели к мальчику, сироте, который учился в школе при монастыре. На вид ему было лет десять. Он лежал на койке в келье, связанный ремнями. В помещении было холодно настолько, что длинные ресницы ребенка покрылись инеем.

Монахи просили приступить к экзорцизму сразу, не дожидаясь Фауста, и Софи понимала, почему они спешили. Мальчик выглядел скверно. Тишина, заполнившая келью, давила, мешая дышать.

Абраксас, забравший у Фауста его сумку, поставил ту на пол, а затем выудил оттуда все содержимое. Дагмар встала рядом с Софи.

Роули, не взявший ничего из инвентаря, первый начал читать слова обряда, заменив Фауста. Софи на мгновение опешила, слушая его ровный строгий голос. Казалось чем-то невероятным, что Первопадший демон читает заклинание экзорцизма над одержимым. В этом было словно нечто неправильное. Чуть помедлив, она вступила и продолжила, осеняя мальчика крестом и смочив пальцы в елее, начертила его на лбу, чем вызвала дикий рев и ожоги. Одержимый рванулся, и ремни лопнули. Двое монахов, присутствовавших на обряде, сделали шаг назад.

Софи же, ведомая кем-то свыше, наклонилась над мальчиком. Из ее рта вырвались непонятные слова. Это не была молитва, и нечто подобное трудно назвать даже заклинанием. Слова, что она произносила, были древними, жесткими и колючими, как ржавые гвозди, вбиваемые в плоть. Они перекатывались по языку, царапая небо.

Мальчик начал махать руками, а затем его тело поднялось над кроватью. Серый дым, что вырвался из него, зашипел, как мокрая ткань на огне, и начал исчезать, растворяясь в воздухе. Мальчик безвольно рухнул обратно на постель.

Софи, тяжело дыша, опустилась на колени рядом с кроватью. Глаза ребенка вновь стали нормальными – голубыми и невинными. Тишина вернулась, но уже другая, не давящая, а мирная.

После мальчика были монахи. Роули действительно делал все, что требовалось для изгнания, при этом Софи заметила, каким бледным становилось его лицо, как он прятал обожженные ладони от жителей монастыря и как ругался сквозь зубы, когда они переходили к следующему одержимому.

Фауст появился и помог закончить два последних обряда.

На улицу они буквально выползли. Софи чувствовала усталость и опустошенность. Она присела на скамью в саду и смотрела на монастырские белые ворота, выполненные в стиле сдержанного барокко, как и весь отреставрированный комплекс.

– Что сказал Ниотинский?

Софи рассказала Фаусту все, а потом задала встречный вопрос.