агентством по аренде и ночным клубом в Танжере, где любил играть Родригес. Кому бы они ни принадлежали, на них работали отличные юристы и бухгалтеры. Дарбишир снимал перед ними шляпу. В тексте, который он держал в руках, ясно говорилось, что расследование продолжается. Люди инспектора проводили тысячи допросов. Однако суровая правда требовала признать: инспектор зашел в тупик. И поэтому его отчет содержал маршруты командировок, истории из казино, предположения о местах отдыха лорда Сеймура и содержимом багажа Родригеса. Текст был написан грамотно, с несколькими красноречивыми примерами сослагательного наклонения и красиво отпечатан на новой “Короне”. На следующей версии уже не будет отпечатков чернильных пальцев. Но не будет и реального прогресса. Дарбишир ни на шаг не приблизился к разгадке. Кто надел тиару на прелестную головку Джины Фонтейн? Как два человека незамеченными проникли в дом? Чего они хотели? Он топтался на месте. Ее Величество могла бы восхитить его грамматика, но других поводов для восхищения не было. глава 32 Несколько дней они не говорили вслух о статье лорда Олтринхема. Королевская семья воссоединилась на “Британии” для неспешного круиза по Западным островам. Это было единственное время в году, когда они оставались по-настоящему одни (если не считать двухсот крайне тактичных матросов, которые их не беспокоили), и королева Елизавета II могла побыть просто Лилибет. Филип порывался было вновь начать возмущаться, но стоило Лилибет сказать: “Не сейчас, если не возражаешь. У нас отпуск”, и он с той же страстью принялся рассказывать о новой парусной регате, которую только что учредил в Кауссе. Пейзажи были завораживающе прекрасны – лиловые острова на горизонте и серебристые песчаные пляжи для семейных пикников. Чарльз и Анна поспорили, кто первым заметит тюленя или гигантскую акулу, но королева обыграла обоих, когда в ее бинокль попала резвящаяся стайка дельфинов. Она вспомнила слова матери на скачках: западное побережье Шотландии – это почти рай. Она знала нескольких англичан и канадцев, влюбившихся в Арисайг и Маллайг. В конце концов, не так уж трудно было представить себе человека, желающего удалиться на покой именно сюда. Тем временем члены королевского двора негодующим шепотом повторяли название “Нэшнл энд инглиш ревью”. Все, кто отправился в Шотландию, советовались с друзьями и размышляли про себя. В Лондоне Майлз Уркхарт посетил редакции всех крупных газет, чтобы уверить журналистов: во дворце относятся к статье чрезвычайно серьезно, но