но в целом сотрудники столичной полиции были прекрасными добропорядочными людьми. Он гордился, что служит вместе с ними. Грустно думать, что детектива-сержанта Вулгара – поклонника бульварных романов – так легко убедить в обратном. глава 49 Королева закрыла лежащее на столе дело, встала и подошла к окну. Отряд лейб-гвардии ехал вниз по Конститьюшн-Хилл на холеных черных лошадях. Она наблюдала, как плюмажи касок покачиваются в такт лошадиным хвостам, но думала о другом. Теперь она знала то, о чем подозревала давно. Все было одновременно и лучше, и хуже. Согласно отчету МИ-5, группа офицеров из отдела наружного наблюдения, известного как А4, действительно следила за домом на Крессуэлл-Плейс в ночь убийств – как и предполагала Джоан. Объектом слежки был не дом декана под номером 44, а квартира двумя дверями дальше, арендуемая неким Уильямом Пиндером. Пиндер был государственным служащим в структуре МИ-5 и занимал довольно высокую должность. Возможно, он работал на русских. Вот что агенты хотели выяснить. Королева не знала об этом конкретном расследовании. Обычно секретные службы ждали, пока установят что-то наверняка, прежде чем докладывать ей. Тот факт, что они не сделали этого в течение нескольких месяцев, говорил о том, что дело шло неважно. Если Джоан права и они засекли ее на улице десять дней назад, расследование, должно быть, все еще продолжалось. Уильяма Пиндера подозревали в том, что он “третий человек” в кембриджской шпионской сети, которая была так бесславно раскрыта после бегства Берджесса и Маклейна в Москву. Другого человека из МИ-6, Кима Филби, также обвиняли в шпионаже в пользу русских. Он решительно и публично отрицал обвинения, но тень подозрения все еще висела над ним. Как и отец, королева иногда задавалась вопросом, не пригрела ли она на груди очередную змею. Много слухов ходило вокруг хранителя ее галереи, Энтони Бланта. Сегодня он был хорошо известен как эксперт по барокко. Мало кто знал, что в конце войны, будучи британским шпионом, он проделал огромную работу, когда ее дядя – ныне герцог Виндзорский – допустил появление неких неудобных документов, которые нужно было срочно изъять. Как бы ни был эрудирован и полезен Блант, королева все еще сомневалась в нем. Он тоже преподавал в Кембридже. Если бы МИ-5 завтра сказала, что он “третий человек” – или четвертый, или пятый – она бы не особенно удивилась. Однако ее регулярно заверяли, что Блант чист. Возможно, не чист был Уильям Пиндер. Группа из А4 имела все основания для беспокойства той ночью,