Спеша обратно в Пустынь, то один, то другой украдкой протирали свои царапины свежим листом подорожника и старались скрыть порезы на коже, пряча их, как дети, друг от друга. Уже вечеряло, когда они подошли к Пустыни и после проверки вошли в неё. Каждый сразу же побежал к себе, замирая от страха. Серафим при свете свечей осторожно промыл порезы, которые слегка припухли, и стал истово молиться.

Аким же первым делом побежал в баню, где, смыв засохшую кровь и грязь, тоже мог наблюдать небольшие припухлости на месте порезов. Посчитав, что всё обошлось, он, помолившись, отправился отдыхать, надеясь, что всё пройдёт. Вечер плавно перешёл в ночь, укрывшую темным покрывалом Пустынь, притихшую перед трагедией.

Ночью у обоих поднялась температура, но с утра они смогли встать на ноги самостоятельно. Аким даже пошёл на огород и успел там поработать, но с каждой минутой ему становилось всё хуже и хуже. Не выдержав, Аким отправился обратно в келью, где упал замертво на топчан. Через несколько мгновений он потерял сознание и больше не приходил в него никогда.

Серафим же очнулся поздним утром, с ужасом посмотрел на своё тело, которое где-то опухло, а где-то истончилось, и понял, что всё, он заразился. Но почему он сразу не умер и до сих пор жив? Эти вопросы мучили его, как исследователя, а ещё он надеялся, что чтение запретных псалмов сможет ему помочь. То, что зараза медленно проникала внутрь тела из-за небольшого кровотечения, ему было невдомёк. Всё же, раны были, во-первых, неглубокими, а во-вторых, нанесены лапами, а не через укус. Тогда бы всё для них закончилось гораздо быстрее.

Серафим принялся истово молиться, а потом, бросив псалтырь, начал судорожно искать ответ в Демонологии, но ничего не нашёл. Ему нужна была следующая часть, которая отсутствовала. Бросив всё, он поспешил в церковь, надеясь на божественное провидение, но на полпути почувствовал себя очень плохо и вернулся обратно. С трудом добравшись до постели, он буквально рухнул на неё, обливаясь горячечным потом, и до вечера не вставал. А вскоре прекратил своё земное существование вообще.

А Оптина Пустынь продолжала жить своей жизнью, на Акима и Серафима никто обратил внимания. Аким постоянно пропадал и халявил, а Серафим держался отчуждённо, и к нему без особой нужды не лезли.

Так они пролежали до самого позднего вечера, а когда поднялись, это уже были не люди.

Первым стали искать Акима.

— Аким, Аким, — в келью заглянул один из трудников. Аким лежал, отвернувшись к стене. Трудник подошёл и тронул лежебоку за плечо. Аким мгновенно повернулся и долгий, полный ужаса крик услышали многие в Пустыне. Услышали, но не поняли, что это.