Переродившийся Аким, убив свою жертву, тут же отправился убивать следующих. На пути ему попалась инокиня Марфа, потом послушник Павел, а потом и все остальные. Ужас объял Пустынь.

Монстр в теле Серафима на последних остатках сознания отправился в трапезную. Не дойдя до неё пары шагов, он окончательно потерял свой человеческий облик и стал нападать на всех встреченных. Конец Пустыни был предрешён.

В это время Вадим с кузнецом решили сегодня поужинать в кузне. Взяв с собой хлеба и котелок с кашей, они по очереди с аппетитом поглощали сытное горячее варево. Хлебая деревянной ложкой, Вадим пытался подцепить небольшие кусочки мяса и сала в каше. Удавалось плохо. Кусочков было мало, и они терялись в крупяном изобилии.

Они только что закончили тренировку по фехтованию саблями. Кузнец только горестно качал головой, Вадим смурнел. Прошёл почти месяц, как он попал в прошлое. За это время он уже изрядно пообвык и даже приобрёл некоторые навыки. В общем-то, очень многие. На нём была такая же одежда, что и у остальных, а всё его тряпьё превратилось в лохмотья. Одежда была добротно сшитая и по статусу принадлежащая вольному человеку из дворянских людей. К тому же, всё натуральное, даже чересчур.

На ногах, правда, «сидели» лапти, ну и что? Зато на его поясе висела сабля, и торчал кистень, засунутый туда же. Пистоль лежал в его походном мешке, сшитом инокиней. На мешке были даже пришиты лямки для удобства. Там же лежал походный котелок, мешочки с пулями, порохом, крупами, даже с солью был. Вадим на всякий случай собирал себе походный набор. А ещё огниво, нож и множество всяких мелочей, вроде деревянной большой стопки, ложки и прочего нужного добра.

Это был его неприкосновенный запас, который он постоянно пополнял, а то, мало ли что. Вадим боялся. Боялся, что он снова окажется никем и ни с чем. Это стало почти его навязчивой идеей, когда он привык и немного смирился со своим попаданием.

В общем, он был готов в любой момент свалить отсюда, и кузнец это понимал и не осуждал. Скорее, просто делал так, чтобы пока у Вадима не возникало такого желания.

Вечерело, дневные насекомые прекращали свою деятельность, постепенно скрываясь в укрытиях, гнёздах и норках. Вместо них появлялись вездесущие комары, что тут же стали пить кровь из всего живого.

— Вот же, поганые звери! — пробурчал кузнец, растирая место укуса, ругаясь сквозь зубы.

— Это не звери, это насекомые, и кусают не самцы, а самки, — решил просветить своего наставника Вадим.

— Что за насекомые? — удивился тот.

— Нууу, маленькие, — Вадим уже пожалел, что сказал об этом, опять сболтнул не то. Додумать эту мысль Вадим не успел. Вдруг на территории всего небольшого монастыря поднялся вой и истошные крики.