— Не зря ты к каждому приставил друга не из им подобных, — тяжко вздохнул Магнус, наблюдая за беснующимися человекозверями с точки зрения психики. — Успокоят, настой в глотки вольют. Но бойцы из них потом плохие будут.

— А нам и не нужно, — ответил я побратиму. — Добрыня со своими разбит, мы сейчас можем расстрелять их из самострелов. Уйдут лишь немногие. Жаль только, что этот родич Владимира Киевского уползет, другими прикрываясь. Было бы не так, я, закрыв глаза, позволил бы добить их.

— Ты хочешь чего-то, кроме сдачи в полон?

— Да. Сейчас услышишь. Идут переговорщики.

Они и впрямь шли. Трое незнакомых, на сей раз лишь в броне, без оружия. Видно, что эти только что из битвы, один и вовсе с рассеченной рукой. Наспех перетянутой. Весь белый, но в здравом уме, болью не помутненном. Силен, уважаю.

— С чем пришли7 — спрашиваю троицу, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сдаваться или просить не преследовать?

— Мы не сдадимся, честь не позволит, — хмуро ответил тот самый, с раненой рукой. — Дай уйти, выкуп перешлем. Сотники и полусотники, если желаешь, с тобой в Переяславль уйдут. Я, Станислав Игоревич, сотник, могу от их имени говорить.

— Понятно, — протянул я, быстро обдумывая плюсы и минусы от предложенного Станиславом и запланированного лично мной в расчете на такой расклад. — А если я голову Добрыни, собачьего сына, попрошу? И никаких более выкупов, вообще ничего.

— Нет. То нельзя, опозорены будем, его выдав.

Всмотревшись в окаменевшее лицо сотника, я понял, что говорит он от души. С места никак не сойдет, хоть ты режь его. Что ж, будем плясать от этого.

— Уведите пока в сторонку, — отмахивающийся жест и конвой переговорщиков выполняет порученное. — А мы пока подумаем немного, как в таком случае быть. Магнус, Змейка?

— А Зигфрида может тоже?..

— И зачем? — риторически вопрошаю я у Роксаны. — Его это не интересует. Вон он, весь в делах, готовится хоть окончательно раздавить ворога, хоть отпустить, если на то воля ярла будет.

— Так он и сам ярл.

— Он себя недавно младшим признал. Добровольно. Значит, от слов не отступится, — улыбнулся я, вспоминая это приятное ощущение, когда некоторые планы начинали претворяться в жизнь. — Но сейчас не о том… Что думаете о предложении дружинников Владимира?

Торжествующая ухмылка на лице Змейки, несколько печальная улыбкана лице Магнуса. Но оба довольны, понимая, что эта часть противостояния осталась за нами. Мы не только приобрели Рогнеду и ее сына, но и чувствительно щелкнули по носу дружинников Владимира Святославовича. Сейчас же обсуждаем «на троих», какой силы и значимости будет тот самый щелчок. Заодно и выгоду для себя от разных его вариантов.