— Ты прав, Владимир, даже не зная всего. Переяславль трогать нельзя. Змеиный клубок должен успокоиться до весны.

— В чем еще дело, дядюшка?

— В частичном возвращении дружинников и том выкупе, который взял с них Хальфдан Мрачный.

— Золото, заемные грамотки? — с ходу предположил Владимир, вставая и прохаживаясь по помещению, заложив руки за спину. — После того урона, который нам нанесла Рогнеда, в сокровищнице порезвившись, это малые укусы.

— Нет, денег он не взял, более того, отказался от такого выкупа. Зато взял с сотников и полусотников клятву перед богами и людьми, что они расскажут всем интересующимся о произошедшей битве и ее причинах. И вывел Рогнеду, которая ни в чем своей злобе не отказала. И слухи уже поползли по Киеву, остановить их не было никакой возможности.

Тут Владимир Святославович ощутил слабость в ногах и ледяные пальцы на горле. Сильный удар, которого никто не мог ожидать. Так ударить мог кто-то из ромеев, но не обычный вольный ярл, пусть из числа сильных и уважаемых. Подобный ход можно было ожидать от того же Добрыни, от него самого, от покойной бабки, великой княгини Ольги… Все они достаточно пропитались ромейским ядом, получили естественную защиту и умели сами отравлять им других. Но Хальфдан Мрачный…

Советчики откуда-то оттуда? Невозможно! Этот ярл не принимал никого со стороны, демонстративно отстранялся даже от крещеных князей, от тех, кто, по его мнению и словам, «предал исконных богов, родных по духу и крови». Нет, не то. Но тогда что?

Последние мысли он произнес вслух. Потому ничего удивительного, что последовал ответ. От Доброги, который ни на мгновение не упускал нить беседы.

— Мои прознатчики говорили, что ярл очень полюбил читать греческие и римские книги. У него уже собралось немало книг, в том числе и про устройство власти от древних греческих городов-государств и до нынешней Византийской Империи. Не ищи заморских советников, княже, он их не приемлет. Мрачный сам себе советник, хотя мысли ближних внимательно выслушивает и соглашается, если они верны.

— Значит смолчать и затаиться? — Владимир в досаде ударил кулаком правой руки по раскрытой ладони левой. — Проклятый варяг! Раз за разом бьет по нашим уязвимым местам, словно у него тут везде глаза и уши.

— Возможно, так оно и есть, — пожал плечами Доброга. Его спокойный голос поневоле привлекал к себе повышенное внимание. — Я, княже, грамотку тебе составил прочти на досуге. Тут я никого не обвиняю, но кое-какие думы и находки настораживают. Прочти, а потом сам решишь, что да как делать надобно.