Григорий потряс головой, стремясь упорядочить разбегающиеся мысли и выхватить из них ту, которая могла бы объяснить. И вот она, та самая!

— Варяги, местные воители. Называют таких женщин валькириями, Марк, — невесело улыбнулся магистр. — Они сражаются не хуже твоих экскувиторов, но еще и могут не вызывать опасений. Похоже, они заранее все приготовили. Не удивлюсь, если они расставили их по всем постоялым дворам, где мы могли оказаться. И им это удалось…

— Но магистр!

— Минувшее не сделать небывшим, это еще греческие философы говорили, — сокрушенно отмахнулся Лигирос. — Что еще скажешь?

— Это почти все, магистр. Если, как вы говорите, эти женщины воины, то, под плащами и шлемами, да в темноте… Их просто пропустили. И поплатились за это, получив залп арбалетными болтами с близкого расстояния. Наврное их кто-то ждал. Расспросили хозяина постоялого двора и слуг, но они ничего не знают. Пытать было нельзя, это не наша земля. Этим мы бы восстановили против себя местных. Сейчас это повредит еще сильнее, чем один пропавший евнух.

Магистр горестно воздел глаза к потолку. Драконарий не понимал, да и не мог понять всю серьезность произошедшего. Пусть Марк Требоник был умен, схватывал все на лету и имел неплохие шансы оказаться лет через десять весьма высоко… Но сейчас он просто не обладал всеми сведениями о том, кто есть кто в посольстве. Не знал, что этот «простой евнух» записывал его мысли, еще не оформленные в полноценные договора. Равно как и слышал все важные беседы с тем же епископом Михаилом и людьми повыше, что в Константинополе. А значит, рассказать мог много. Хорошая пытка развязывает языки любым молчальникам, это магистр успел узнать за долгие годы.

— Ступай отсюда. И пусть сюда придут епископ и оба скрибона. Немедленно!

Марк был хорошо обучен, потому развернулся и быстрым шагом двинулся туда, где, как считал, находятся нужные магистру люди. Ну а сам Георгий Лигиросуже мысленно представлял, сколько неприятностей способно доставить посольству похищение столь внешне незаметного, но важного человека. За этими раздумьями. С полупустым кубком вина, и застали его трое приглашенных.

— Фока, Геннадий… Епископ Михаил. Думаю, все вы уже знаете о случившейся беде.

Оба скрибона лишь потупились и продолжали стоять, изображая статуи. А вот епископ, по своему обыкновению, разразился потоком нелестных слов насчет всех местных людей, но понимания не нашел.

— Руганью делу не помочь, Ваше Преосвященство, — перешел на деловой тон магистр, в отличие от вчерашнего вечера, когда все четверо разговаривали просто как давние знакомые, каковыми и являлись. — Надо думать, кто мог осмелиться сделать это и чем это грозит?