Серая жижа хлынула по полу широким веером: немалая часть пошла по сапогам стоявшего у крышки лаза Мозера, а другая половина, перелившись через край открытого проема, обрушилась вниз, в подпол. Больше всего досталось непонятному серому тряпью.

— Господи, Руди! — Мозер отпрыгнул, как ошпаренный, и затряс ногой. — Ты!.. Ты неуклюж, как всегда! Медведь! Ты обдал меня помоями от русских!

Он выдернул из кармана платок и, кривясь от отвращения, принялся оттирать голенище. Лужа медленно расползалась по половицам, подтекая под половик и пропитывая его, капая через край в чёрный квадрат. Снизу, из погреба, сразу потянуло кислой вонью.

— Прости, Хайнц… — Рудольф суетливо подхватил опустевшее ведро и поставил его на место. — Я не заметил… я сейчас всё…

— Не прикасайся ко мне!

Конвоиры у окна расхохотались в голос. Второй, сплюнув, философски заметил:

— Свинарник он и есть свинарник. Уходим, а? Дышать здесь нечем.

— Минуту, — процедил Мозер.

Он не ушёл. Зажав нос, он присел на корточки у края лаза, и посветил вниз ещё раз. Луч фонаря пополз по погребу по корзинам, Тряпьё так и лежало на досках, мокрое и серое. И казалось одинаковым. Рудольф стоял и не дышал.

Луч прополз в третий раз. Остановился на изголовье, где у Федотова была подушка. Недолго подрожал. И погас.

— Идём, — сказал Мозер и поднялся, брезгливо отряхивая колени, к которым на самом деле ничего не пристало. — Здесь больше нечего делать.

Он выскочил первым.

* * *

Во дворе конвоиры закурили, уже никуда не торопясь.

— Я свободен? — спросил Рудольф.

— А чего с тобой делать? — Первый пожал плечами. — Насчёт тебя отдельных указаний не было. Было указание проверить дом, куда ты ходишь. Дом проверили, всё чисто, так и доложим.

Второй конвоир, тот, что помоложе, оглянулся на Мозера, стоявшего поодаль у калитки, и вдруг шагнул ближе к Рудольфу. Понизив голос, тихо проговорил:

— Эй, парень. Мой тебе совет: пореже попадайся на глаза офицерам, когда ходишь к русским. Целее будешь.

— Что?.. — Рудольф вытаращил глаза. — Я не понимаю.

— Да брось. — Конвоир похлопал его по плечу и подмигнул. — Думаешь, я не догадался? Меня ты не проведешь…

— Не понимаю, — настаивал Рудольф.

— Подружку недавно себе завёл из местных, а прикрываешься каким-то пацаном. Ха!.. Хозяйка-то молодая, а? — Он округлил ладони перед грудью, изобразив в воздухе женские прелести, от чего сам же и крякнул. — А?

— Ну-у… — протянул Рудольф и тут же закивал: — Да, красивая…

— То-то. — Конвоир перешёл на совсем уже доверительный шёпот: — Я и сам так живу, есть у меня тут одна. И ты не робей, да еще зима скоро, а с ними торговать можно: мы, вон, на всё отделение шерстяных носков у женщин выменяли. И тебе советую. За банку консервированного мяса они тебе что хочешь достанут. Можно, конечно, и так забрать, просто силой, только попробуй найди: прятать нужные вещички они мастера. А толстые носки — вещь очень нужная. Шерсть, тепло. Ты знаешь, что такое русская зима?