Я прибавила шаг. Однако стоило пройти десяток метров, как правая нога запнулась о невидимую в густой траве ветку, и я с тихим вздохом сделала попытку пропахать свою тропинку носом.

От падения меня спасли чьи-то сильные руки — схватили за плечи, дернули назад, а потом развернули и припечатали к стволу ближайшего дерева. Перед глазами тут же возникло перекошенное злобой лицо Владимира Рысакова.

Ой-ёй…

— Думала убежать от меня, Ромашкина? — прошипел охотник.

Я сдавленно охнула.

— Лучше молчи, — серьезно предупредил он. — Так круто ты меня еще ни разу не бесила! Считаешь, это смешно? Забавно? Весело?

Его руки так стиснули мои плечи, что едва не прошили их насквозь. Надо же какой обидчивый!

— С ума сошел? — вскрикнула я. — Мне больно!

Хватка тут же ослабла.

— Признайся честно, Марина, тебе нравится меня изводить, — продолжил Владимир. — Изматывать, издеваться, насмехаться надо мной!

Что?

— Рысаков, ты бредишь?

Он зло усмехнулся, а потом резко подался вперед и прижался губами к моим губам.

Кровь тут же ударила в голову, а колени мелко задрожали. Рысаков целовал меня столь нежно и трепетно, будто я была любовью всей его жизни. Сердце мужчины стучало так же бешено, как и мое, а губы, терпкие, горячие, настойчивые пьянили не хуже вина. Словно в полусне я подалась ему на встречу, и прикосновение стало еще глубже и проникновеннее.

Владимир оторвался от моего рта, резким движением сдернул вниз платье и принялся покрывать жадными поцелуями шею и ключицы. Его руки, чуть подрагивая, гладили мою грудь, талию, бедра.

— Что ты делаешь? — прошептала, чувствуя, как от его прикосновений меня саму начинает бить дрожь, сладкая и мучительная.

Рысаков будто очнулся. Он отодвинулся в сторону, посмотрел мне в глаза. Потом судорожно вздохнул, быстро поправил платье, и, схватив за руку, поволок вперед по дорожке.

Я невольно улыбнулась — ласки ласками, а игра все еще продолжается.

Мы шагали быстро и молча. Охотник по-прежнему крепко сжимал мою ладонь, однако вырываться из его захвата уже не хотелось. Мы миновали узкую тропку, пробрались вдоль небольшого оврага, тускло освещенного двумя мигающими фонарями, затем свернули влево и вышли на шоссейную дорогу, на обочине которой стояла большая серая машина.

Я резко остановилась. А где озеро, судьи и пьяные зрители? Судя по всему, мы с Рысаковым находились с другой стороны перелеска.

— Куда ты меня ведешь? — удивленно спросила у него.

Владимир не ответил. Зашуршав молнией кармана спортивных брюк, вынул автомобильный брелок и разблокировал двери. А потом подхватил меня на руки и, все так же, не говоря ни слова, понес к машине.