Мои ноги дрогнули, и я едва не упала с визуализатора на пол. Мюррей мгновенно подхватил меня на руки.
— Обрати внимание, Виола, — горячо прошептал он мне в ухо, — я согласен выписать тебя исключительно к себе домой.
Я обняла его за шею, заглянула в глаза. Неужели меня помиловали перед самой казнью?..
— Здесь нет никакой ошибки, Виктор? — неуверенно спросила у него. — Все доктора, которые меня смотрели, в один голос говорили, что я скоро умру.
— Так и было, — кивнул мой любимый целитель. — Вихри «Артэ» должны были тебя убить, но почему-то этого не сделали. Более того, их эффект обратился вспять. Я никогда в жизни не видел ничего подобного. Твой случай уникальный, Виола, и им наверняка заинтересуются мои коллеги со всей страны. При условии, что мы кому-нибудь об этом расскажем.
— А может быть, все дело в твоих целебных пирожных?
Он усмехнулся.
— Исключено. Они могли повлиять на общее укрепление организма, но не более того.
— Тогда как же я вылечилась⁈
— Ты еще не вылечилась, — улыбнулся маг. — У нас впереди много работы, моя хорошая. Однако то, что жить будешь долго и счастливо, я тебе гарантирую.
Он перехватил меня поудобнее и понес к выходу.
— Что до твоего чудесного исцеления, то тут у меня есть лишь один вариант.
— Какой же?
— Только не смейся. Много лет назад, когда я был студентом медицинской академии, один из моих преподавателей — почтенный старец с большим жизненным опытом, как-то сказал: на свете есть всего одна сила, перед мощью которой меркнет даже самая сильная магия. Она способна творить чудеса, которые не под силу ни одному чародею.
Виктор остановился у окна, поставил меня на ноги.
— Это любовь, Виола, — серьезно сказал он. — Искренняя, настоящая. И знаешь, теперь я понимаю, что мой старый профессор был прав. Больное сердце можно исцелить только любовью.
МОРЯНА
По мотивам сказки Ивана Панькина «Машенька — ветреные косы»
Судя по всему, эти двое были мужем и женой. Стоило им ступить на палубу «Кельпи», как к их паре оказалось приковано внимание и команды, и остальных пассажиров. Еще бы! Они так разительно отличались друг от друга, что любой, глядя на них, задавался вопросом: как вообще эти люди могут быть вместе?
Он — высокий, худощавый, с белой кожей и платиновыми волосами до плеч. Если бы не сине-зеленые глаза, этого мужчину можно было принять за альбиноса. В его холодном пронзительном взгляде, гордой осанке и всем облике сквозила такая сила и граничащая с высокомерием уверенность, что окружающие отступали с его пути и испытывали невольное желание поклониться.
Она была его полной противоположностью: небольшого роста, с копной пышных каштановых кудрей, добрыми карими глазами и очаровательной улыбкой. Если от него веяло арктическим холодом, то от ее присутствия на «Кельпи» всем становилось теплее.