— Господи, — прошептала, поспешно расстегивая его крошечные замочки. — Это же… это…

Скрипка. Самая настоящая, с отличными струнами и чудесным деревянным корпусом. Мои пальцы бережно заскользили по ее округлым бокам.

Боже!.. Я ведь почти год не брала в руки инструмент!

— Ты позавчера с таким упоением рассказывала о своей учебе в музыкальном колледже, и я подумал: было бы здорово, если б ты снова что-нибудь сыграла, — довольно улыбнулся Мюррей, глядя на мое изумленное лицо.

— Где ты взял такую восхитительную скрипку?

— Одолжил у отца. У него таких много.

— Твой отец музыкант?

— Нет, он мастер-ремонтник. Приводит в порядок струнные и духовые инструменты.

Я подняла на мужчину восторженный взгляд.

— Виктор, ты волшебник.

— С этим трудно спорить, — самодовольно кивнул маг.

Я взяла скрипку, подошла к окну, подняла смычок… И все мои мысли и переживания растворились в божественном голосе скрипки. Месяцы боли и страданий, ночи, наполненные страхом смерти, а еще небесная красота окружающего мира, открывшаяся мне за несколько дней до кончины, — все это было здесь, в песне маленького деревянного инструмента. Каждая его струна пела в унисон с больным искалеченным сердцем, и от этого по щекам ручьем лились слезы.

Когда стих последний звук, на мои плечи легли горячие руки.

— Это было прекрасно, — тихо сказал Виктор, осторожно касаясь губами моей обнаженной шеи. — Из нас двоих волшебница все-таки ты.

Я опустила смычок, глубоко вздохнула.

— Я очень благодарна тебе, Виктор. Правда. Твои цветы, подарки, твое внимание — это самое прекрасное, что было со мной за последние десять месяцев. Но пожалуйста, — я не сдержалась и всхлипнула, — не надо претворяться. Я понимаю, ты не желаешь меня обидеть или оскорбить. Однако твое стремление переступить порог дружбы больше похоже на жалость, чем на настоящую привязанность.

Он мягко развернул меня к себе, бережно вытер со щёк мокрые соленые дорожки.

— Я жалею не тебя, а себя, — тихо сказал мужчина. — Я давно работаю в больнице и знаю, как важно быть милосердным. Однако сейчас прошу о милосердии тебя. Я не могу остановиться, понимаешь? Мне нужно видеть твои глаза, твою улыбку, чувствовать прикосновение рук. Не прогоняй меня, пожалуйста. Я хочу быть счастливым, Виола. Хотя бы несколько дней, чтобы потом вспоминать их, как самое лучшее, что было в моей жизни.

Я осторожно коснулась его щеки, провела пальцами по линии скул. Виктор перехватил мою руку, прижался губами к запястью. Потом привлек к себе и крепко обнял.

Забавно, но именно так мы провели несколько следующих дней. Утром и вечером Мюррей приходил ко мне в палату — с цветами, журналами, полезными сладостями. Пробежавшись взглядом по заметкам медсестер, внимательно рассматривал что-то в районе моей грудной клетки, после чего усаживал меня к себе на колени и отпускал только тогда, когда приходила пора прощаться.