Он пришел ко мне вечером, незадолго до окончания своего рабочего дня. Дождался, когда медсестра сделает очередной укол, после чего присел на стоявший у кровати стул.

— Как ваши дела, Виола?

— Неплохо, — улыбнулась я. — Ночью было не очень, а сейчас все хорошо. Спасибо за розу, доктор Мюррей. Она прекрасна.

В его взгляде появилась нежность.

— Я рад, что она вам понравилась.

— Можно задать вопрос?

— Конечно.

— Зачем вы приходите ко мне?

Он удивленно приподнял бровь.

— Мне сказали, что вы работаете в соседнем отделении, — поспешила сказать я. — И уход за паллиативными больными — не ваша обязанность.

— Причем же здесь обязанности? — коротко улыбнулся Мюррей. — Вас никто не навещает, поэтому я решил время от времени заглядывать к вам в гости. Но если моя компания неприятна, так и скажите.

— Меня не навещают, потому что мои родные живут далеко, а возможность посещения паллиативных больных ограничена. А ваша компания мне приятна, даже очень. И я буду рада, если вы станете заглядывать в гости каждый день, вплоть до моей… выписки.

Маг снова улыбнулся, а потом подсел ближе и бережно погладил меня по руке. От этого прикосновения, булыжник, застрявший в моей груди, неожиданно ожил. В нем что-то мягко трепыхнулось, но вместо ожидаемого пламени по телу растеклось приятное тепло.

Виктор Мюррей просидел у меня до самой темноты. Рассказывал смешные больничные байки, осторожно расспрашивал про родителей и жизнь до злосчастного визита к горе-целителю. На все вопросы я отвечала без утайки. Конкретно сейчас они не казались мне неуместными или нетактичными. Наоборот, болтая с доктором о всякой ерунде, я чувствовала себя почти здоровой.

Следующим утром он снова принес мне цветы — букетик нежных орхидей, а вечером — небольшую коробку конфет.

— Они не только вкусные, но и полезные, — заявил Мюррей. — Я их немного зачаровал.

— Зачем?

— Как зачем? Я же доктор.

В тот вечер перед уходом Виктор снова погладил меня по руке. А потом наклонился и коснулся моих пальцев губами.

Булыжник в груди радостно запульсировал. А вот мозг удивился. Поцелуй был ласков и очень приятен, но для чего он был нужен? Зачем привязываться ко мне, если через неделю я уйду в небытие?

О реальном состоянии своего здоровья я никого не спрашивала. Смысл? Когда знаешь дату своей смерти, автоматически начинаешь ее ждать. Мне же это было не нужно. Я хотела жить, особенно теперь.

* * *

— Смотри, что я тебе принес.

Виктор сел на стул возле кровати и протянул мне длинный матерчатый пакет.

— Что это?

— Загляни внутрь и узнаешь.

Я развязала тесемки и вытащила на свет жесткий черный футляр знакомой вытянутой формы.