В голове Кашевого проскользнула мысль о «складной работе» Серого. Другие как-то не замечали, но все грязные дела по машине, вместо Серого делал Микитка Брагин, совсем молодой пацан, которого Серый быстро окрутил и подмял под себя. Кашевой все понимал, но боялся выступить против Павла в открытую.

— А тогда какое такое нужно сделать, чтобы начальство заметило? — С дрожью в голосе спросил Кашевой.

— Завтра, — понизил голос Серый и как бы в нерешительности помедлил говорить, — завтра пойду просить Белку мне отдать.

— Белку⁈ — Чуть не вскрикнул Кашевой.

— Да тихо ты, дубина!

— Белку⁈ — Ванька аж зашептал от Пашкиного прикрика, — это ж плохая машина, Паша. Несчастливая! Все, кто ее водил, все мертвые лежат! Белка всех в могилу сводит! А дед Степан, сторож наш, вообще говорит, что сидит в ейной кабине по ночам дух дядь Паши Давыдова и руль гладит! Приговаривает, мол, Белочка моя, ни пущай никого за руль!

— Тфу ты! — Серый сплюнул Кашевому под сапоги, — больше слушай этого пня старого! Водка деду Степану все мозги выела! Ему другую белку надо бояться, а не нашу! Все, что говорят, — уже не так решительно, словно бы опасаясь собственных слов, продолжил Серый, — деревенские бредни и вранье!

— Так, а мужики-то, они ж начнут сторониться. Станем в гараже, как паршивые овцы…

— Да наплюй ты на мужиков! — Разозлился Серый, — тебе не о них думать надо, а о начальстве! А мужики, как только в люди выйдем, будут тебе в глазки заглядывать, да шапки скидать, когда мимо проходишь! Понял⁈

— Понял, — понуро ответил Ваня Кашевой. Вот только мерзкий страх скользким слизнем лазил у него по нутру.

— Ну и ладушки, — Серый довольно улыбнулся, — а ты, Ваня, не переживай. Я, как только в люди вырвусь, в долгу не останусь. Тебя и Микитку с Серегой Мятым, тоже в люди вырву. Но тебя первого!

— Спасибо, Паша, — сказал Кашевой, а у самого на душе было одно желание — чтоб разговор этот скорее закончился.

— Ладно, — Серый звонко хлопнул себе по шее. Выругался матом. — Пойдем. А то меня уже комары загрызли.

* * *

Этим же вечером.

Двор Землицыных.

Когда я вошел во двор, меня обуял поток новых приятных чувств. Это был дом моей семьи. Небольшой, но такой родной. Тот самый, который я собирался выкупить, когда возвращался в Красную. Теперь мне казалось, что было это когда-то в другой жизни. А может быть, и не было вовсе.

Первым меня встретил кобель-цепняк по кличке Жулик. Серо-желтый пес заволновался. Выполз из будки, тарахтя цепкой. Звонко тявкая, натянул ее, бегая туда-сюда, в надежде достать хозяйского сына. Поластиться.