— Жулик, — приблизился я к псу, и тот тут же присел на задние лапы, виляя чуть ли не всей задницей, — живой Жулик…

Я опустился, почесал плотную маслянистую шкуру пса. Жулик радостно завалился боком, демонстрируя мне нежное белесое пузо. Я принялся чесать его выпуклую грудь.

Вот меня и встретил первый член моей семьи. Молодой пока Жулик проживет еще долго. До самого моего отъезда из Красной.

— Игорёк! Долго ты сегодня. Плюхин наперед тебя приехал!

Я поднял глаза. С деревянной веранды, пристроенной к турлучной, обшитой железом стене дома, сошла маманя. У меня на миг захватило дыхание. Она была именно такой, какой я помнил ее еще до того, как все произошло. До того, как через несколько лет убьют Свету, а их с отцом отношения покатятся к чертовой матери.

Анна Федоровна Землицина, так ее звали, дородная, румяная, несмотря на, возраст женщина держала в руках обмотанную тряпкой горячую кастрюлю. Ее содержимое исходило аппетитным паром.

Первым желанием было вскочить, подбежать к матери, обнять ее и прижать к себе. Я смог унять порыв молодого, полного гормонов тела и, всего-навсего встал от пса. Я был рад, что свет сюда не доходил. Что мать не видела моих блестящих глаз.

Для нее, для отца и Светы в этом времени, такое мое поведение будет странным, непонятным. Ведь они видели меня только сегодня утром. А я их… больше сорока лет назад.

— Да я задержался, — сказал я, делая вид, что утираю с лица пот, а не слезы, — газон сломался. Нужно было ремонтировать.

— А! Ну тогда умывайся и давай за стол. У нас сегодня борщ!

Мать приблизилась к столу. Поставила кастрюлю на деревянную разделочную доску. Сама принялась нарезать салат.

Отца я не видел. Кажется, он был где-то в доме. В узеньких деревянных окошках зала горел свет.

Двор у нас был просторный. Перед домом, справа, располагался большой палисад полный душистых жасмина и сирени. Посередине — широкая проходная часть. А слева, отгороженный забором из тонких деревянных жердочек, развернулся баз для птицы.

Все здесь казалось ровно таким, как я запомнил. Ни двор, ни дом еще не тронули изменения, которые произвели с ними новые хозяева.

Немного опасливо, так, будто все это может испариться, сделай я резкое движение, я приблизился к железному умывальнику, висевшему на заборе база.

— Ты че, Игорь, крадесся, как вор? — Тепло рассмеялась мама.

— Да устал что-то, — сказал я аккуратно, щас холодненьким обольюсь и нормально.

Нажав на ножку умывальника ладонью, я легко вдавил ее в бочонок. В руки тут же хлынула прохладная вода. Обмыв руки, я натер их растрескавшимся, желтым хозяйственным мылом. Развел ядреную пену. Вымыл лицо и шею. Полил на себя из ведра, стоявшего тут же, под забором. От воды по спине побежали холодные мурашки.