— Что? — удивившись, обернулся Калиостро.

— Говорю, будь надежда, все исполним, как повелел.

Вернувшись в дом, граф подошел к самому большому сундуку, присел рядом и, проведя рукой, нащупал кнопку. Тайный механизм сработал: из запасной ниши выскочила шкатулка. Калиостро с придыханием приоткрыл ее. Сердце билось в бешеном ритме. Закрыв глаза, граф заставил биение слегка успокоиться. Имелась у него такая особенность. Открыл крышку — и замер. Внутри было пусто. Ни карты, ни камня, именуемого Нептун.

Граф задумался, а потом улыбнулся. Этот факт доказывал, что он все-таки был в Чертовом Темечке и общался с Бабой-Яхой. Закрыв шкатулку, граф вернул ее на место и осторожно выглянул в предбанник. За ним никто не следил.

— Очень хорошо, — прошептал Калиостро.

Он внимательно осмотрел себя на предмет наличия тумаков и прочих издевательств. На теле следов не обнаружилось, а вот на затылке, под волосами, прощупывался здоровенный шишак.

Значит, все-таки нападение. Возможно, граф сопротивлялся, и его насильно доставили сюда, отобрав сокровище Марины Мнишек.

— Ньет, слишком уж просто, — остановил себя Калиостро. — Если бы сокровище было у ньих, меня бы уже не было на йэтом свете. На кой я им сдался⁈ Значит, я пока им нужен живым. А сокровище? По всей видимости, камень я успел спрятать. Но где?

Было очевидно, что местные бородачи задумали в отношении графа что-то недоброе. И выпускать его из села Покровское они не собираются. Очевидно, что Калиостро нужна была помощь, одному ему не справиться.

Достав из клетки, что висела на деревянном крюке, ласточку, граф написал на крохотной бумажке ответное послание, свернул депешу трубочкой и выпустил птицу.

2

Петр покинул дом. Нацепил на голову шапку и от досады махнул рукой. Дежуривший неподалеку парнишка лет десяти подскочил к старику, вытянул шею, ожидая дальнейшего приказа.

— Митька, иноземца приметил? — уточнил Петр.

— Конечно, батька.

— Меня не будет, до заката, — предупредил старик. Посмотрел на серое небо, нахмурился. — Глаз с графа не спускай. Куда убегет, шкуру с тебя первого спущу!

Паренек кивнул.

— Если будет бунтовать, старосту с крепостными зови.

— Да уж-то я сам не управлюсь? — обиделся Митька. — Если шо, мы его с пацанами враз утихомирим.

Старик сдвинул брови, погрозил пальцем.

— Ты мне тут брось хорохориться! Дело-то сурьезное. Вы, мелочь пузатая, водяного за оградой гонять будете. Заруби себе на носу: гость наш особый будет! Не чета пришлым из других земель. Почитай, чародей настоящий!

Глаза у Митьки округлились. Он даже семки перестал грызть. Выкинул их, стряхнул шелуху, потерев ладони, и внимательно уставился на старика.