Подставив дрожащую руку, разбойник высыпал на ладонь десяток серебристых лепестков. Бородатые мужики завороженно раскрыли рты. «Видать, никогда не доводилось им лицезреть такой дивной польской чеканки», — смекнул Калиостро. А главарь совсем поник, понял, что теперь его помощники уж точно не пойдут ни к какой Яхе, раз добыча уже у них в кармане.

Граф почувствовал себя победителем. Но ему и этого оказалось мало. Немного опустив руки, он со скучающим видом произнес:

— Сия монета весьма опасна, господа. Она, как бы это лучьше выразиться, проклята!

Услышав такое, бородачи уставились на Калиостро затравленными взглядами, а тот разбойник, что их нашел, мгновенно швырнул находку на землю. Чародей едва не улыбнулся, когда увидел, как тот усиленно трет грязную руку о драный кафтан из сермяги.

— Не боьйся, мил человек, проклятие не передается через прикосновение, — попытался успокоить его Калиостро.

— Чаво? — не понял разбойник.

— Монеты нельзья вносить дом, иначе худо будет. В остальном они безвредны.

Но поднимать добытый честным грабежом скарб никто не собирался. Мужики расступились, испуганно уставившись на серебряные лепестки.

Прищурившись, главарь приблизился к Калиостро и тихо прошипел:

— Говаривали мне, что ты непрост, мил человек. Да не поверил я, понадеялся на удаль нашу молодецкую. А оно вон как вышло!

— Честен я перед вами, как на исповьеде, — мило улыбнулся пленник и поднял руки выше. — А злые языки наговаривают, не верьте им. Сказал вам всье как на духу. И про камень, и про Яху.

Не успел Калиостро договорить, как из темноты леса послышался собачий лай. А вместе с ним и оглушительный свист — почти такой же, как у разбойников, но все же сильно отличающийся. Приближающиеся всадники имели при себе факелы и свору собак.

Главарь еще раз уставился на графа и, сплюнув на землю, где лежала горсть монет, процедил сквозь зубы:

— Лады, граф Феникс, свидимся мы ешо с тобой. Никуды ты от нас не денешься!

Калиостро кивнул, а вслед крикнул:

— Приятно было с вами познакомиться, сеньор разбойник!

А дальше налетели всадники, закружили, завертели, взяв разбойников в кольцо. Кому-то, конечно, удалось уйти. Но большинство попало в плен, либо были сражены случайной пулей.

Петр радовался появлению полесовщиков как ребенок. Во главе отряда оказался знакомый Калиостро фестер. Впрочем, держался он отстраненно и посматривал на иноземца исподлобья, вроде как даже обиженно.

— Миловала нас участь! — радовался Петр. — Вступилась за нас матушка Богородица!

Граф сдержанно улыбнулся и полез в карету. Монеты подбирать не стал. Да и к чему они, коль ненастоящие. Специально вез их с собой на представление. Чтобы перед знатной публикой растворить в особой жидкости. А далее создать из варева философский камень, который способен любой металл превратить в золото. Только князю готовилось представление совсем другого рода.