Она и сама не заметила, как перешла на чужой язык. Иногда они с Платоном разговаривали по-французски, помогая друг другу лучше усвоить произношение и новые слова. Для неё это давно стало привычным упражнением, не имевшим ничего общего с салонным кокетством.
Но Багратион воспринял ответ как ещё одно приятное открытие.
— Вы говорите по-французски! — воскликнул он с совершенно искренним восторгом. —C’est magnifique! Сударыня, да вы не перестаёте меня удивлять! Красота, милосердие, образование… Какие ещё достоинства вы от меня скрываете? Не желаете раскрыть.
Предложение можно было воспринять несколько иначе. И в салоне в Петербурге князь уже получил бы или строгий выговор, в красочных фразах, суть которых заключалась в том, что «я не такая». Но девушка, не искушенная дворянскими играми, хотя была и смышленой, не поняла этого посыла князя.
Аглая улыбнулась, хотя теперь чувствовала себя ещё более неловко. Она не привыкла к подобным комплиментам, тем более произнесённым с такой откровенной настойчивостью. Платон, конечно, тоже умел говорить приятные вещи, но обычно делал это совсем иначе. Иногда неуклюже, иногда с насмешкой, а порой и вовсе ограничивался одним взглядом, от которого у неё начинало сильнее биться сердце.
— Боюсь, ваше сиятельство, что никаких особенных достоинств у меня больше нет, — ответила девушка. — Я всего лишь стараюсь помогать раненым.
— Всего лишь! — возмутился князь, словно услышал величайшую несправедливость. — Сударыня, да ведь наши врачи порой делают меньше, чем вы! Мне рассказывали, что вы буквально не отходите от солдат. Что некоторые обязаны вам самой жизнью. И после этого вы говорите «всего лишь»?
Он подался вперёд, заглядывая ей в глаза, и осторожно коснулся её руки. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Аглая немедленно почувствовала, как напряглись плечи. Она попыталась незаметно убрать ладонь, однако князь, увлечённый собственным красноречием, словно не заметил этого движения.
— Вы должны беречь себя, дорогая моя, — продолжал Багратион. — Столь прекрасные руки созданы не только для перевязок и лекарств. Они достойны совсем другого обращения.
Он осторожно приподнял её пальцы, словно собираясь поцеловать руку. Аглая растерянно посмотрела на князя. Ей совершенно не хотелось оскорблять прославленного генерала, но происходящее начинало раздражать. Она пришла сюда, надеясь наконец добиться решения вопросов, связанных с лазаретом, а вместо этого оказалась участницей какой-то странной светской игры, правил которой толком не понимала.
— Ваше сиятельство, — осторожно произнесла она, освобождая руку, — я хотела бы поговорить с вами о наших раненых. Видите ли, там возникли некоторые затруднения с довольствием…