Я знаю это наверняка. Самый большой подарок, который я могу сделать любому из них, — это возможность обрести свободу.
Только я должна привести этот план в действие. Только я знаю эти скалы как свои пять пальцев — их уклоны и трещины, пещеры и провалы. Только я готова умереть за наше дело, потому что будет облегчением почувствовать, что, может быть, возможно...
Я помогу им выйти на свободу.
Я представляю, как Иза стоит перед настоящим классом, гордо произнося своё имя. Представляю, как Миши смеётся с мамой на скамейке в парке на солнышке. Я вижу радуги, завтрашний день и лёгкость, о которой мы с Кенной мечтали за пределами этих стен.
Я, конечно, ничего этого Лилиане не рассказываю. Вместо этого я обещаю, что буду верить.
Всё это правда. И когда я говорю это, Лилиана обнимает меня так крепко, что я чувствую, как наши сердца бьются одновременно, подпитывая друг друга, возможно, в последний раз.
Мне не спится той ночью — разум лихорадочно строит планы. На следующий день, как только нас отпускают на утреннюю смену, я прямиком направляюсь к первому вентилятору, который вижу без офицеров поблизости. Я бросаюсь к нему и пытаюсь проткнуть соединительную трубку как можно быстрее и тише. Ничего не получается. Я пытаюсь зажать трубку одной рукой, а другой вонзить ржавое лезвие. Волна боли пронзает меня, когда я вижу, что проделала дыру в ремне между двумя пальцами вместо оборудования.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать, и вытираю кровь о свою робу.
— Все на своих местах?
СД собираются разойтись во всех направлениях. Возможно, у меня есть ещё один шанс, если повезёт. Я в последний раз замахиваюсь на трубу, и она раскалывается с громким шумом. Я разворачиваюсь и делаю всё возможное, чтобы отвлечь внимание, колотя молотком по нескольким незакреплённым камням, пока на меня не начинает падать россыпь камешков.
— Какого...?
Затем я слышу щелчок одного из этих отвратительных робопсов, который хватает меня за робу и оттаскивает от падающих камней. Робопёс бросает меня перед двумя офицерами СД в центре ямы.
— Ты, кажется, разучилась работать инструментами? — говорит один из них. — Дай их сюда.
Он протягивает мне ладонь в перчатке, и у меня нет выбора, кроме как отдать кирку и молоток. Робопёс рычит всего в нескольких сантиметрах от моего лица.
— Вот так-то, — говорит другой офицер, медленно обходя меня. — Хватит устраивать тут обвалы. Поработай теперь голыми руками.
— Приступай, — добавляет первый офицер.
Он пинает меня в голень ботинком со стальным носком — я врезаюсь в очередную груду камней и раскалываю щеку. Но, по крайней мере, я расколола ещё одну трубу.