— Октарэн! — откуда вынырнул красавец-эльф, я даже не заметил. — Мы тебя заждались. Скоро все начнется, и я не простил бы себе, если бы ты пропустила то, ради чего жила весь последний год.

— Его величество здесь? — жадно спросила Белая Ведьма. — Он сам будет принимать решение?

— Нет, — покачал головой Аэль. — Король никогда сам в подобных мероприятиях не участвует. Разве что только капитуляцию может принять, но не более. Высшую власть Медона будет представлять канцлер Раллег, его слово сегодня приравнено к королевскому.

— Архимаг Туллий? — осведомилась девушка. — Он здесь?

— А как же! — плотоядно ухмыльнулся эльф. — Прибыл, не переживай. Октарэн, лесные боги любят тебя, ты получишь то, что желаешь. В чем, в чем, а в этом я уверен.

После такой фразы этой парочке следовало бы обменяться страстным и долгим поцелуем, но ничего такого не последовало.

— Люций, вот этого красавца оставляю пока под твоим присмотром — скомандовала Белая Ведьма, ткнув пальцем в грудь Агриппы. — Вернее, пусть один из твоих подручных за ним последит, ты мне можешь понадобиться там, внутри. Скажи, чтобы особо не мелькали, посидели где-нибудь в тенечке подальше от чужих глаз. А когда будет нужно, я пошлю за ними… Да хоть вот Эраста. Он у меня сегодня вестовым потрудится. Де Фюрьи, ты же не против, правда?

— Не против, — ровным тоном ответила Рози. — Ты главная, тебе решать, кто что делать станет.

— Вот такой ты мне очень нравишься. — Белая Ведьма похлопала ее по плечу. — Хоть я тебя и не любила, но в уме и выдержке никогда не отказывала. Пошли, для начала немного подразним собак. Не могу себе отказать в таком удовольствии.

Если я до сегодняшнего дня и сомневался в том, что наша бывшая соученица маленько сбрендила, то теперь я в этом был уверен полностью. «Дразнение собак» состояло в том, что наша предводительница прошлась мимо имперских гвардейцев, которые явно сообразили, кто она такая есть, и с любопытством на нее уставились, а после поставила ножку на камушек, начав подтягивать сапожок.

— Славная обувь, — громко заявила мне она, распрямившись, а после еще и перчатку поправила, да так, чтобы всем был виден рисунок, красующийся на ней. — Что значит по уму подобрать материал.

Вот тут гвардейцы и сообразили, о чем речь. До того они на ее шею смотрели, на прочие шрамы, не обращая внимания на все остальное. Но теперь…

— Ах ты тварь! — выпучив глаза, гаркнул один из воинов. — Так это же… Братцы, она людской кожей себе обувку обтянула!

— Не просто кожей, — холодно заметил офицер, стоящий в трех шагах от нас. — Она, похоже, одного из ветеранов разделала, чтобы ее заполучить. Причем не обычного мечника, а чином не ниже полусотника, по рисунку видно.