— Само собой, — покивала Белая Ведьма так активно, что шрам на ее шее даже покраснел. — Я тоже очень-очень хочу вашей смерти, даже не сомневайтесь. Впрочем, в этом помещении все друг друга ненавидят, и только условности, которые называют «правилами» и «устоями», не дают нам вцепиться друг другу в глотки прямо сейчас. Одна радость — этой моральной рухляди недолго осталось существовать, скоро последние столпы старого порядка рухнут, и мир начнет отсчет нового времени, в котором подобной дребедени места не будет.

— Возможно, — подумав, ответил патриарх. — Так что за просьба?

— Вот, — Аманда показала рукой на дель Корда, а тот немедленно вытолкнул вперед Агриппу, который до того стоял за его спиной. — Вас не затруднит доставить этого человека к архимагу Туллию? Он сам, увы, уже покинул деревню, как видно, куда-то спешил, и я не сделала то, что изначально собиралась. Сами видели — разговор у нас с ним не очень получился, я и забыла про свои намерения.

— Ну-ну, — пальцы патриарха выбили дробь по столешнице.

— И еще на словах, если можно, передайте, чтобы он больше не слал ко мне своих слуг, — добавила Белая Ведьма. — Мы никогда ни о чем с ним не договоримся. И не стоит мне сулить всяческие блага, я потеряла куда больше, чем он сможет мне предложить.

— Всегда не верил этому старику, — кулак Георга впечатался в стол, и его тут же накрыла ладонь патриарха.

Агриппа усмехнулся и глубоко вздохнул, а меня пробил озноб, поскольку я понял, что ничего хорошего ему ждать теперь не стоит.

Лучше бы Аманда сразу его убила, это было бы меньшее из зол. Теперь его ждут многодневные пытки от лучших палачей Ордена, причем они не остановятся, даже если он скажет им все, что знает. И что не знает — тоже.

Но — красиво. Гвоздь, добросовестно и вовремя вбитый между союзниками, которые не очень доверяют друг другу, иногда стоит больше, чем несколько побед на ратном поле.

— Разумеется, — патриарх встал со стула. — Я сделаю то, о чем вы просите.

— Благодарю, — Аманда улыбнулась. Интересно, она сама знает, насколько жутко выглядит с этой гримасой на лице? — Фон Рут, де Фюрьи, мы уезжаем. До скорой встречи, господа. И в благодарность за услугу, что мне оказал патриарх, дам вам совет — не попадайте в руки моих людей живыми. Это в ваших интересах, поверьте.

— Де Фюрьи? — заинтересованно протянул патриарх, его капюшон повернулся к Раулю. — Не родней ли вам приходится сия особа, месьор Рауль?

Уверен, что ему прекрасно известен ответ, но это и не важно. Главное — указать на это остальным.

— Нет, — сквозь зубы ответил асторгец. — Эта женщина мне никто. Она предана забвению и проклятию решением моего отца, главы семейства де Фюрьи.