— Этого не может быть, — возразил Фальк. — Я не маг. Я подмастерье. Никто из нас не получил посох. То, что я нашел в нашем доме старые записи наставника, изучил их, и теперь использую полученные знания, не дает мне права…

— Неверно, — бесстрастно произнес гость. — Посох у тебя есть. Ты взял его в бою, он твой по праву. А то, что он лежит в кладовке без дела, ничего не меняет. И знания, как ты сам признал, у тебя тоже есть. Что же до формальностей — они нужны только тем, кто верит в них больше, чем в себя. Настоящий маг выше этого. Так что вот твой скипетр, Карл Фальк, а что с ним делать — решай сам. И еще — его место не здесь, не на Востоке. Его место там, где некогда ты начал свой путь мага. Помни об этом.

Сказал — и попросту растаял в воздухе.

— Карл, не надо, — попросила Агнесс сразу же. — Давай я уберу эту штуку в сокровищницу, пусть полежит там пару лет, а после исчезнет в никуда.

— «Где ты начал свой путь», — процитировала Альба. — Ты понял, куда он гнул, Карл? Ну да, там сейчас не то что раньше, Ордена давным-давно нет, но хорошего все равно ждать не приходится.

— Они всё знают. — Фальк налил себе вина, а после показал пальцем в потолок. — Всё. Мне ведь всё чаще в последнее время снится наш замок, озеро, корчма в Краннехерсте. Ворон тоже снится. А ребята — нет, не приходят почему-то.

— Карл, это безумие, — Агнесс жалобно сдвинула брови. — Ты не можешь нас бросить. Опять! Вспомни, каким ты вернулся тогда, как мы тебя выхаживали, как ты в забытьи валялся почти месяц, никого не узнавая?

— Я еще ничего не решил, — буркнул Фальк. — Эмбер, скажи, пусть подают ужин.

Все он уже решил, Люсиль слишком хорошо его знала. И она тоже все для себя решила, поскольку сразу поняла, о чем идет речь.

Ох, сколько всего Люсиль пришлось выслушать на корабле, когда на третий день она все же решила показаться дядюшке на глаза! И про то, что она избалованная девчонка, и про то, что она ни в грош никого не ставит, и про то, что обе тетушки сейчас, наверное, уже от разрыва сердца померли. Тогда много чего прозвучало. Капитану Раваху-аге, которого она знала с детства, и который когда-то ее, совсем маленькую, привез с умирающим от ран Фальком в Халифаты, даже пришлось на время прятать Люсиль в своей каюте.

И все же она победила. Карл не стал отправлять ее обратно, хоть сначала и собирался поступить именно так. Как ни странно, помогло то, что она, заявляя о том, что это ее решение и изменить ни у кого ничего не получится, насупила брови и чуть выпятила нижнюю губу. Фальк вгляделся в ее лицо, как-то странно усмехнулся, пробормотал что-то на тему яблок и яблонь, а после сел писать письмо, в котором объяснял тетушкам, что произошло. Вообще-то Люсиль и сама оставила им записку, в которой указала, куда она отправилась и зачем, но Карл как аргумент это не принял, зато сообщил воспитаннице, что в ближайшие лет десять ей в родном доме лучше не появляться, поскольку хорошего ничего там ее не ждет. Равах-ага же обещал доставить письмо им как можно скорее, глядя на девушку с доброй улыбкой и покачивая седой головой.