Ну о чем же еще думать по дороге в Петербург к почившей тетушке, как не о деньгах.

— Ваше Величество! — встречали меня уже на входе в Зимний дворец.

Как и в той истории, которая уже изменена, Елизавета ни дня не прожила в новом Зимнем дворце. Но я уже планировал туда переселяться в следующем году. А пока — ютиться мне в старом доме.

— Ваше Величество, мы все скорбим! — казалось, искренне сказал канцлер.

Я оказался далеко не первым, кто прибыл во дворец. Все сановники тут, кроме только Алексея Разумовского, но и он может где-нибудь в укромном месте слезу лить. Слетелось воронье посмотреть на мертвую львицу.

Вот как бы я ни относился к Елизавете, она была великой женщиной. Смогла неимоверно долго терпеть и ждать, чтобы одним решительным вечером взять власть в свои руки. Может, мне где-то не хватало такой решительности. Я все хотел вымерить, рассчитать последствия, проанализировать, а она пошла и взяла. А после на системе сдержек и противовесов правила. И правила бы еще, если бы не появился я.

— Алексей Петрович, Вы присутствовали на похоронах Анны Иоанновны! Подскажите, что нужно от меня, как наследника, племянника и нового императора? — спросил я у канцлера и не заметил у того отторжения от слова «императора».

— Скорбеть и молиться! — ответил Бестужев.

— А еще утвердить состав Погребальной комиссии? — спросил я.

— Не извольте беспокоится, Ваше Высо… Величество, положитесь в этом деле на меня! — и такое участливое выражение лица было у канцлера.

— Алексей Петрович, я бы хотел Вам довериться в том, что именно Вы мне скажете по поводу того, что же именно происходит в Европе и когда нам ожидать войны, — осек я Бестужева.

— Ваше Величество, залезть в умы монарших особ мне не под силу, — канцлер улыбнулся, как бы показывая, что он рассказывает мне о прописных истинах.

В эту пикировку можно играть долго, но я не стал упражняться с Бестужевым в словоблудии. Для меня он уже сбитый летчик, или хромая утка, как говорили в том времени, откуда я прибыл. Важнее было узнать конкретику про похороны.

Понятно, что никто не будет хоронить императрицу на третий день после смерти, хотя это было бы, в моем понимании, вполне даже уместным. Но сколько нужно времени? Были и другие вопросы, ответы на которые мне были неизвестны.

— Ваше Величество, позволено ли мне будет к Вам обратиться? — ко мне подошел худощавый высокого роста молодой мужчина.

— Вы уже это делаете! — раздраженно сказал я.

— Простите, Ваше Величество, — подошедший поклонился.

Сколько же церемониала, вместо того, чтобы представиться и сказать кратко и по делу.